Последние недели провел в Армении, учась заниматься музыкой с утра до ночи — именно поэтому канал был в спячке. Тем временем вышел второй выпуск подкаста «НЛО» в рамках сезона, посвященного саунд-стадис, любимой книжной серии и окружающим нас звукам.

Место встречи — вновь голос: зыбкая граница между внутренним и внешним, горизонт мира и телесности, едва уловимый опыт человеческой жизни. Учитывая феноменологическую метафорику, нетрудно догадаться, что диалог строился вокруг недавно вышедшей книги Ханса Ульриха Гумбрехта «Жизни голоса». В гостях была философ Екатерина Хан — и лучшего собеседника в обсуждении подобных вопросов мне трудно представить.

В ходе разговора мы коснулись критики окуляроцентризма в философии и традиции исследований голоса, попытались понять, что такое «узел голоса» и какими бывают «мистические тела» во время коллективного пения, ответили на вопрос, почему без настроения невозможны любые поиски, и даже вспомнили легендарный звонок Пруста собственной бабушке — хрестоматийный для франкофонной мысли пример технологического вмешательства в структуру опыта.

Разговор, безусловно, завершился темой любви. Гумбрехт рассуждает из уязвимой позиции собственной жизни, и мы посвятили немало времени тому, насколько подобный жест легитимен для теории. Голос для Гумбрехта тесно связан с интимным переживанием предельной близости — неважно, будь то голос жены или матери, или голос в любимых песнях. В ответ на мой провокативный вопрос о преследующих голосах Катя быстро нашлась, а я же сам стушевался, повторив мотив о романтическом чувстве — еще со времен сольфеджио голос для меня остается недоступным, но желанным опытом. Но именно поэтому этих голосов в музыке и жизни было так много: гумбрехтовским Элвису Пресли и Дженис Джоплин я бы мог, к примеру, противопоставить Дейва Гаана (логичней было бы упомянуть Ника Кейва) и Джони Митчелл. А чьи голоса преследуют вас?

Послушать подкаст можно у нас на сайте и других платформах. Здесь — подписаться на канал Кати.