Поверхность привлекательна наличием лучей - луны ли, солнца ль, звезд - не важно. Чем ближе к небу (подтверди, Икар!), тем горячей, уж лучше дно - оно и ощутимо, и безбрежно.
Безмерно радуюсь тиши и темноте на дне, ногами собираю те же звезды - и ихтиандр, доселе дремлющий во мне переживает бури, штормы, грозы.
Вообще, мне думается, счастлив батискаф спускающийся к недрам - глубже, глубже. Он ищет время, скрытое в просо'ленных песках, учеными идеями до горлышка нагружен.
И я хотел бы спрятаться, как краб, или как устрица - в броне, не зная горя. Но я безмолвный солнечного света раб то и могу, что с берега смотреть на море.
Год начался достаточно нервно: есть недочёты, но, в целом, порядок. У врачей, замученных праздниками, я не стал первым, в общем-то, не очень было и надо.
Я понемногу влюбляюсь в зиму, в её пустоту белоснежного духа. Город показывает пантомиму, но я ничего не вижу за отсутствием слуха.
Есть работа - уже хорошо и складно, платят деньги - и Бог с этим всем. Но недавно я по-детски разрыдался в парадной между покрытых советской известью стен.
Система жуёт меня - на то ей и зубы. Жаль, что стихи мои - всё Христа за ради. Холода, согласно прогнозу, идут на убыль - я держусь за ночь, в 4 утра, на кровати.
То-то и хорошо, что мой пол - не палуба, иначе бы все заблевал, как когда-то давно, от качки. Лучше все-таки день начинать с малого - например, с сигареты - последней в пачке.
Вообще, несколько слов о моей супруге. 1. Это поэтесса, которая умело сочетает утонченность творческого человека и уверенность настоящей боевой подруги. 2. Она спасла меня от самоубийства. 3. Она до сих пор не хочет признавать, что у меня дурной характер. 4. Она не мыслит себя без работы и творчества, но очень любит побыть "домашним пирожком". 5. Женщины красивее, как внешне, так и внутренне, я не знаю. 6. Когда я говорю, что люблю её, её зрачки расширяются, как от наркотика. 7. Её интуиция развита на сверхчеловеческом уровне - я такого никогда не видел.
Когда снега будет идти слишком много, и часть его останется на голове навсегда, я присяду рядом с тобой у порога, у крыльца, уходящего в никуда.
Мы посмотрим друг другу в глаза, как в третий день самого дождливого сентября. Будет сжиматься закат в розоватом свете, оставаясь влагой на щеках у тебя.
В последнее время не пишется. Много думаю. И ничего не придумываю. Надеюсь, скоро выправлю ситуацию. А пока, мысль на сон грядущий от нормальных южных корейцев: "Входя в комнату, помните: до вас здесь уже кто-то был".
Второго дня как посмотрел с супругой сериал "Бар "Один звонок" с Данилой Козловским. Описать чувства, вызванные этим шедевром, очень трудно но мы попытаемся. Спойлеров не будет. Будет разговор "за жизнь".
Уж сколько бы не хотелось поговорить с людьми, которые нас покинули, делать это можно только внутри себя, не выворачиваясь перчаткой наружу. Смерть человека предоставляет уникальную возможность жить с его образом в душе, то есть, с тем, что ты ощущал рядом с человеком, а не с тем, чем был он на самом деле. Ключевое слово, "жить". Память - это замечательное, иногда трагичное, иногда комичное, иногда немое, иногда черно-белое кино, но тонуть в ней, захлебываясь воспоминания просто нельзя. Рано или поздно такой подход к жизни приводит к смерти человека в человеке от жалости к себе и тоски по былому.
Об этом сериал и говорит на протяжении 8 серий, 25 минут каждая. Отдельно про игру актёров.
Я не люблю Данилу Козловского. Слишком слащав. Слишком Hollywood. Но в этом сериале он - почти Коровьев Абдуллова. Такой же весёлый, сумасшедший, саркастичный и изыскано-помятый. Хорошо подобранный образ служит смысловым ядром атмосферного бара, с его ободранными стенами, часами, старым фортепиано, телефоном и револьвером.
Я люблю Александра Ильина-младшего. Я слушаю "План Ломоносова". Начал слушать с песни "Сегодня солнце не взойдёт", которая когда-то вытащила меня из лютой депрессии. Не очень нравятся "Интерны", но и Лобанова я здесь не видел. А увидел я разнопланового артиста, который может сыграть горе человека, который раз за разом поднимает камень на гору, а потом с сумасшедшей обреченностью смотрит, как камень катится вниз. И единственное решение, казалось бы, - оставить камень у подножия, и идти вперёд налегке. Но когда это русский мужик отказывался нести свой крест?
Я обожаю старца Ермольника. Здесь ему уделено не простительно мало времени, но это - Мефистофель. Ни злой, ни добрый. Просто стихия. Молчаливая. Мудрая. И неотвратимая. Человек со стеклянными глазами и джентельменской улыбкой. Незнакомец, с которым не стоит играть в игры.
Кай Гетц очень хорошо раскрыл нас в каждом из нас. Маленьких детей, совершивших необдуманный поступок, и спрятавшихся в ореховую скорлупку страхов и сомнений. Метафизическое взросление персонажа показано символически и вполне реальным одновременно жестом - и в этом жесте вся сущность фразы "Быть или не быть".
Про картинку, звук и операторскую работу молчу - наши снимать умеют.
