Amnesty International и «Бцелем» независимо друг от друга заключили, что Израиль совершает геноцид. Human Rights Watch зафиксировала истребление и акты геноцида.
Весь этот период — и при Байдене, и при Трампе — Вашингтон прикрывал своего сионистского союзника дипломатическим ресурсом. При Байдене Соединённые Штаты неоднократно накладывали вето на резолюции о прекращении огня, в том числе при голосовании 14 против 1 в ноябре 2024 года. При Трампе схема сохранилась. В июне 2025-го США вновь в одиночку заблокировали резолюцию с требованием немедленного, безоговорочного и постоянного прекращения огня. В сентябре результат повторился: снова 14 против 1.
Для значительной части Глобального Юга Газа лишь закрепила уже сложившееся представление. Так называемый «порядок, основанный на правилах», применяют со всей строгостью к стратегическим противникам — России, Ирану — и приостанавливают, когда речь идёт об американских союзниках. Этот двойной стандарт и составляет непосредственный политический фон кризиса в Ормузе.
Ормузский синдром
Когда 28 февраля 2026 года началась американо-израильская война против Ирана, баланс сил казался сильно смещённым в пользу Вашингтона. В предшествующие месяцы Иран понёс серьёзные потери.
Руководство и арсенал «Хезболлы» были существенно подорваны. Падение правительства Асада в декабре 2024-го перекрыло Тегерану главный сухопутный коридор к «Хезболле». Израильская разведка показала глубокое проникновение внутрь Ирана. Перед ослабленной «осью сопротивления» Вашингтон и сионистский режим располагали подавляющим конвенциональным превосходством.
Тактическое превосходство не стало стратегическим успехом. Через семь месяцев картина выглядит иначе.
К началу сентября, по официальным оценкам Пентагона, прямые военные расходы США составляли около 44 миллиардов долларов. Из них 28 миллиардов ушли только на современные боеприпасы и перехватчики противоракетной обороны. Министерство обороны сообщило как минимум о 18 погибших американцах и более чем 830 раненых. Официальные лица предупреждали об истощении запасов Patriot, THAAD и Tomahawk.
Ирану не обязательно победить американскую армию. Ему это и не нужно. Тегерану не требуется равняться с американским флотом корабль на корабль и очищать небо от американских истребителей.
География даёт Тегерану огромный рычаг. До войны через Ормузский пролив ежесуточно проходило около 20 миллионов баррелей нефти: 20 процентов мирового потребления и примерно четверть всей морской торговли нефтью, плюс пятая часть мировой торговли СПГ.
В первые 39 дней после ударов 28 февраля США и Израиль вели против Ирана интенсивную воздушную кампанию. Одни американские силы поразили более 13 тысяч целей. Израиль отдельно сообщил о сбросе 18 тысяч боеприпасов примерно по 4 тысячам целей.
Иран не капитулировал. Он ответил ударами баллистических ракет и беспилотников по американским и израильским объектам. Спутниковый анализ позднее показал: ущерб был значительно серьёзнее, чем признавали сначала.
В апреле сорвались переговоры в Исламабаде. Вашингтон ввёл морскую блокаду, чтобы задушить иранскую экономику и вынудить к сдаче. Сдачи не было. Тегеран не отказался от своих ключевых требований, и 17 июня стороны подписали временный меморандум о взаимопонимании, в котором Вашингтон уступил по ключевым пунктам.
Соглашение распалось за три недели. Бои возобновились в начале июля. К 14 июля администрация Трампа восстановила блокаду. Ко второй половине августа и эта попытка давления зашла в тупик.
К сентябрю ни одна форма давления не вернула Ормузу обычный трафик. Через семь месяцев после начала кампании Соединённые Штаты столкнулись с морским кризисом, которого 27 февраля не существовало. Коммерческое судоходство через пролив обрушилось с довоенного среднего — 125 крупных судов в сутки — до считаных единиц.
В этом и состоит ормузский синдром. Америка может господствовать в зоне боевых действий и наносить огромный ущерб тысячам целей — и не принудить противника принять свои условия.
Йемен даёт ещё один пример. Хуситов в Вашингтоне долго списывали со счетов как маргинальное региональное ополчение.