Они расширили контроль вдоль побережья Красного моря и в йеменском нагорье. Их удары нарушили коммерческое судоходство и заставили столицы Залива задуматься о пределах американских гарантий безопасности.
Ударному беспилотнику за 50 тысяч долларов не нужно сбивать малозаметный истребитель за 100 миллионов, чтобы выполнить задачу. Если он заставляет обороняющегося пустить перехватчик за 2 миллиона, парализует коммерческое авиасообщение или взвинчивает ставки морского страхования, асимметричные издержки уже понесены.
Авианосная ударная группа стоимостью в миллиарды может господствовать в окружающей акватории. Заставить судоходные линии и страховщиков войти в оспариваемый фарватер она не может.
Изменившийся мир
Государства Залива уже пересматривают схемы безопасности. Саудовская Аравия, ОАЭ, Кувейт, Бахрейн и Катар не в силах изменить географию. Иран — их сосед. Китай — крупнейший торговый партнёр.
Полагаться целиком на американский оборонный зонтик они больше не хотят и всё активнее страхуют риски региональными договорённостями. Один из примеров — Мекканское соглашение, совместный оборонный пакт Турции, Саудовской Аравии и Пакистана от 7 августа. Пакт нацелен на архитектуру безопасности, менее зависимую от Вашингтона, с перспективой со временем включить другие крупные державы — Египет и Иран.
Чтобы понять, что изменилось, не обязательно объявлять победителя. Иран понёс огромные физические и экономические разрушения. Соединённые Штаты остаются самым мощным внешним военным игроком в регионе. Баланс военной силы не сдвинулся. Сдвинулась доказанная способность Вашингтона конвертировать эту силу в политический результат.
Соединённые Штаты, возможно, по-прежнему самая могущественная страна на земле. Но они больше не живут в мире, где могут в одиночку диктовать условия международной политики.
Даже когда иранские удары снизили оперативные возможности на американских базах — речь идёт о количестве до двадцати объектов в восьми странах, — Вашингтон сохраняет не имеющую равных проекцию силы.
Иран показал иное. Навязывание предпочтительного для Вашингтона регионального порядка несёт издержки, которые американская политическая система и американская экономика нести не готовы.
Израиль в сходном положении. Он продемонстрировал внушительные разведывательные возможности и мощь высокоточных ударов большой дальности, нанёс Ирану значительный ущерб — и сам по себе этот ущерб не дал искомого политического исхода. Война также обнажила зависимость Израиля от американского пополнения запасов, перехватчиков, дипломатического прикрытия и морских развёртываний.
До 28 февраля Израиль рассчитывал выйти из войны военным гегемоном нового регионального порядка. Ормуз показал пределы этого замысла.
Здесь параллель с Вьетнамом наиболее ясна. Та война не обрушила Соединённые Штаты. Она выставила пределы американской силы на всеобщее обозрение.
Ни одного из геополитических условий триумфа 1991 года сегодня нет. Китай больше не изолированный наблюдатель на обочине.
Россия активно оспаривает западную рамку безопасности. Средние державы — Турция, Индия, Бразилия — всё чаще выбирают многовекторность, а не бинарный выбор.
Мировая торговля фрагментирована. Политическая поляризация внутри США остра. Моральный авторитет Вашингтона подорван десятилетиями войн в Ираке и Афганистане и соучастием в геноциде в Газе.
Из 1991 года Вашингтон вышел с убеждением, что военное превосходство способно выстроить международный порядок вокруг американских приоритетов. Ормуз показывает пределы этого убеждения. Самая передовая армия мира может опустошить противника — и не получить власти продиктовать, чем кончится война.
Вьетнамцы поняли это различие более полувека назад. Вашингтон усвоил его лишь тогда, когда последние вертолёты уходили из Сайгона. Война в Заливе позволила американскому истеблишменту забыть урок. Ормуз заставляет его вспомнить.
В самом узком месте Ормузский пролив — 21 миля шириной. Десятилетиями тень американской силы делала его как будто шире.
Теперь — нет.
Источник: Sami Al-Arian, Middle East Eye, 30 сентября 2026.