Кстати, в каком-то смысле это можно распространить на многие союзные и автономные республики. Если у прибалтов была ясная концепция и стратегия борьбы за суверенитет, а у украинцев — привычка к исключительному статусу и институциональная готовность к суверенитету, то туркестанские республики скорее реагировали на происходящее — а их элиты довольно хорошо понимали, что независимость брать рановато. Ее пришлось брать за отсутствием власти, под которой можно было бы быть: суверенитет России в силу самой своей онтологии не предполагал воли к власти над другими союзными республиками.

Несколько спекулятивно можно предположить, что лояльность региональных элит РСФСР Ельцину была обусловлена примерно тем же, чем и лояльность МАСС: поиском хотя бы в потенциале дееспособного центра в ситуации, когда работающей, дружной с управлением центральной власти практически не существует.

И в этом плане характерно, что кризис власти и управления развивался вместе с крушением ЦК и обособлением Горбачева с его постом Президента СССР. Иными словами, управляемость рушилась по мере перехода политического центра из рук институции в руки отдельного харизматичного лидера.

Если браться рассуждать о будущем, разные кризисные элементы рефедерализации с большой вероятностью будут обусловлены именно вакуумом центрального управления и кризисом легитимности старого политического центра, а не стремлением тех или иных регионов стать самостоятельными. Более того, популярность сторонников конфедерализации или вообще полного суверенитета той или иной республики/региона если вырастет — то строго пропорционально падению легитимности привычного центра и его (и так спорной, как мы выяснили выше) способности адекватно управлять.