Сломанные часы и точное время

Вообще, конечно, тезис о «паразитах, не дающих повышать зарплаты врачам» в исполнении утверждающей федеральный бюджет здравоохранения структуры звучит забавно, но рациональное зерно в нём есть. Дело в том, что страховая компания – по сути единственный участник системы ОМС, на законных основаниях имеющий право на получение прибыли с государственных денег, причём, в отличие от медицинских организаций, с правом относительно свободного распоряжения этой прибылью.

Итак, следим за руками: государственная структура №1 (фонд ОМС) передаёт деньги государственной (большинство больниц – именно такие) структуре №2 деньги за уже оказанную ей медицинскую помощь. А после этого в государственную структуру №2 приходит коммерческая структура и говорит – «позвольте, господа, вы оказали часть помощи не в рамках действующих порядков, стандартов и клинических рекомендаций» - и забирает значимую часть полученных государственной структурой №2 денег. Преобладающий их процент уходит обратно структуре №1, но охота на ошибки приносит прибыль и страховой компании. Цифры разнятся, но называются иногда цифры, доходящие до четверти объёмов всех штрафов.

Кроме того, коммерческая структура на постоянной основе получает средства на обеспечение своей деятельности из того же фонда ОМС. Расходы на ведение страхового дела в России зависят от региона (и определяются по методике, утверждаемой органом исполнительной власти) и находятся в диапазоне от 0,9 до 1,1% от финансового объёма региональной программы ОМС.

Насколько страховая компания справляется с задачами обеспечения качества медицинской помощи и насколько в принципе возможно его обеспечить в рамках дефицитной тарификации системы ОМС с помощью штрафов – вопрос для дальнейшей дискуссии. В целом фонд ОМС такие проверки может проводить (и проводит!) сам, так что функционал страховой в этом смысле остаётся неоднозначным.

Субъективный же опыт работы с жалобами населения в медицинской организации говорит о том, что раньше всех жалоба придёт из Минздрава, потом подтянутся по подведомствованию Роспотребнадзор и Росздравнадзор, далее по необходимости – прокуратура. И только когда все вопросы уже урегулированы, письма – написаны, а пациенты – вылечены, придёт, наконец, письмо из страховой компании с просьбой разобраться.

Что важнее в этой истории – так это очередным открытым витком наступления на собственно страховой механизм, где за пациента ведётся конкурентная борьба между клиниками. В условиях растущей потребности в помощи тарифы неизбежно размываются, и конкуренция за пациента сокращается – напротив, он становится объектом обязательства со стороны клиники. Коммерческие клиники по инерции идут и будут идти в ОМС в условиях сокращающегося потребительского рынка, но им также трудно переварить поток пациентов по низким тарифам. А система продолжает рационально идти к модели ресурсосбережения через бюджетную структуру финансирования.