Я психологиня, критичная к психиатрии, психотерапии и психологии

Мне, российской психологине, писать это публично страшновато. Вообще-то не должно быть: критика теорий и их пересмотр важны для развития знания и практики в любой области. В реальности написав это я, как и любая пишущая в интернете женщина, рискую подвергнуться онлайн-травле, а как специалистка — могу лишиться доверия коллежанок, хорошей репутации и из-за этого — дохода от консультирования. Я серьёзно отношусь к профессиональной этике, обязывающей информировать клиентку о вариантах помощи по её запросу, так что молчать о проблемах с научностью и качеством пси-помощи не вариант. И я в хорошей компании предшественниц и современниц: Бонни Бёрстоу, Филис Чеслер, Паулы Каплан, Джессики Тейлор, Люси Джонстон, Мэри Бойл, Джоанны Монкрифф (все видео по ссылкам на английском, в видео есть автоперевод субтитров). Это только те, с чьёй работой знакома, на самом деле пси-специалисток, говоривших о проблемах нашей профессиональной области и искавших для них решения, было и есть гораздо больше.

Психическое страдание реально. Общество должно обеспечить страдающим эффективную и научно обоснованную помощь. Психологическое консультирование, психотерапия, применение психофармакологии под наблюдением врачини для облегчения тяжёлого страдания могут быть полезны женщинам. А могут и вредить, и об этом важно говорить на широкую аудиторию — иначе нарушается фундаментальный этический принцип информированного согласия клиентки/пациентки.

Я за то, чтобы (при наличии сил и времени, не в глубоком страдании) размышлять и формулировать, какой помощи психически страдающим женщинам хотим для себя и других, даже если прямо сейчас по не зависящим от нас причинам не можем её получить и оказать. Так когда откроется возможность системных изменений в медицине и социальной защите, мы будем знать, что в наших женских интересах, и совместными усилиями добьёмся их осуществления.

Сначала мы с коллежанками-психологинями напряглись, когда в фемпабликах стали обсуждать вред психологии, психотерапии и психиатрии как институтов, поддерживающих угнетение женщин. Было обидно: мы же так не делаем, в нашем женском профессиональном кругу мизогиния, виктимблейминг и эксплуатация клиенток — нарушения этики, мы внимательно за собой и подруга за подругой следим, чтобы их не допускать, в заблуждение клиенток не вводим, за нерешаемые средствами консультирования/терапии запросы не берёмся, помогаем клиенткам поддержкой, обучением навыкам, феманализом. Но мы же все ходим на личную терапию/консультирование, супервизии и интервизии, это обязательная часть работы психологинь. Многие из нас наблюдаются у психиатринь. Мы знаем, что есть пси-специалистки, которые множат мизогинию, виктимблеймят и эксплуатируют клиенток, что есть плохо обученные специалистки, не способные помогать клиенткам с запросами, которые можно решить средствами пси-наук, видим недобросовестный маркетинг услуг пси-специалисток как универсального средства для всех проблем всех людинь. В целом компетентные этичные пси-специалистки совершают ошибки в работе, которые ранят клиенток и вредят им. Эти проблемы пси-помощи должны широко обсуждаться, как проблемы в любой другой области.

Разговор о качестве и полезном действии услуг, оказываемых пси-специалистками, не стигматизирует получательниц и не обесценивает труд этичных специалисток. Женщины критикуют пси-науки, вынося за скобки этично проведённую терапию и консультирование, потому что анализ явлений предполагает обобщение, а неэтичная патриархальная психотерапия и психиатрия встречаются гораздо чаще. Это печальная реальность пси-помощи для женщин в России. Общемировые проблемы пси-наук, усугублённые полным отсутствием этического регулирования практики и серьёзных санкций за нарушения этики, вред, который наносят женщинам патриархальная психология, психиатрия и психотерапия прямо сейчас — важная часть опыта женщин, которая в нашей части интернета до прошлого года широко не обсуждалась.

Я огромно благодарна смелым женщинам, решившимся по-русски говорить о пси-науках как есть на широкую аудиторию, несмотря на последовавшие потоки возмущения и личные нападки. Интеллектуальный труд Ксении, Натальи, переводиц le mot de la fin | последние слова, Boycotting Trends, Осуждарьи, Сати, Лены, Марины открыл мне новый пласт профессионального знания. А послушав по рекомендации Натальи лекцию о психиатрии, я стала смотреть конференцию дальше и наткнулась на доклад Люси Джонстон о концептуальной модели «Власть, угроза, смысл», определивший траекторию моего профессионального развития. Британские коллегини совместно с пользовательницами услуг и пережившими психиатрическое лечение разработали концептуальную альтернативу психиатрическому диагнозу с акцентом социальных причинах психического страдания людинь. Изучаем её вместе с коллежанками с мая, в восторге.

Критика пси-наук даёт нам всем язык, чтобы говорить о проблемах и искать решения, делает видимым и подтверждает опыт тех, кому психиатрия, психотерапия, психология навредили: нанесли травму, отняли деньги, время, силы, даёт женщинам возможность избежать вреда и принять информированное решение, использовать или нет инструменты, которые пси-науки предлагают. Критика пси-наук помогает пси-специалисткам рефлексировать мизогинные и патологизирующие страдание женщин концепции и практиковать этично, давая клиентке полную информацию о разных видах психологической и психиатрической помощи, включая возможный вред от их применения.

У меня гуманитарное психологическое образование. Не моя работа ставить диагнозы, но я должна проводить первичную диагностику и рекомендовать обращение к психиатрке, если вижу тяжёлую реакцию на травму или события жизни, наносящую серьёзный вред здоровью женщины, или опасный для самой женщины способ справляться со страданием («психическое расстройство»), и совместно с врачиней вести клиентку. Меня учили смотреть на психофармакалогию как на средство для тяжёлых состояний. Моя профессиональная социализация прошла среди коллегинь, работающих с проблемами питания («расстройствами пищевого поведения» в терминах психиатрии). Конечно, я видела плохое качество помощи: некомпетентных психиатринь с устаревшими подходами к пониманию и лечению проблем питания, игнорирование связи значительного увеличения веса пациентки с приемом нейролептиков и списывание его на питание женщины. Знала, что врачини могут общаться с пациентками грубо или навязывать им патриархальные стереотипы. Знала, что пси-специалисты (гораздо чаще мужчины) нарушают этику, эксплуатируя пациенток. Думала, всего этого можно избежать, просто найдя этичную и информированную специалистку внутри сообщества.

Реальность оказалась гораздо мрачнее — сами функциональные психиатрические диагнозы вредят женщинам, стигматизируя и патологизируя нас. И мы, психологини, ненамеренно, но активно это поддерживаем, пользуясь психиатрическими диагностическими категориями, валидность которых не смогли доказать с семидесятых, и распространяя их в информационном пространстве. Мы можем перестать это делать. Во многие психологические подходы заложена возможность понимать страдание и оказывать помощь без диагностических ярлыков. Теперь, когда у нас есть концептуальная модель «Власть, угроза, смысл», мы можем смелее пользоваться этой возможностью и совместными усилиями развивать пси-помощь без патологизации и медикализации. Можем делать то, ради чего пришли в профессию — поддерживать женщин, помогать осваивать полезные навыки, укреплять их чувство собственного достоинства, компетентности, критическое мышление, — без объявления страдающих женщин психически больными.

Хотя сейчас и в ближайшем будущем функциональные психиатрические диагнозы все ещё будут нужны для доступа к медицинским и социальным услугам, женщины имеют право знать правду об их ненаучности и сами решать, как понимать своё психическое страдание за пределами инстанций и за какой помощью обращаться. Дело пси-специалисток — информировать женщин, чтобы они могли это право реализовать, и предоставлять психологическую помощь без патологизации и медикализации.

#профессиональные_принципы #вопросы_к_психиатрии #вопросы_к_психологии

© На стороне женщины