Публикация данного текста вызвала большой резонанс в профессиональном сообществе, поставив под сомнение легитимность этого научного журнала, опубликовавшего на своих страницах столь одиозный текст. Критические замечания в адрес автора статьи и редакции журнала касались низкого научного качества текста, его откровенной идеологической ангажированности, а также самого факта публикации подобного высказывания на страницах научного издания. Однако сам текст статьи (ее название и содержание) является крайне показательным примером того, каким образом происходит артикуляция позиции «пролайф» в академическом дискурсе, в какую риторику помещается проблема запрета абортов в современной России: защиты национальных интересов.
Основной пафос этой статьи заключается в том, что аборт - это детоубийство, это зло XXI века. Автор критикует либеральное законодательство в области репродуктивных прав женщин, действующее в РФ, и пытается доказать, что запрет абортов приведет к однозначно положительным эффектам во всех областях социально-политической и экономической жизни общества. Более того, В. Жуков утверждает, что
«дальнейшая либерализация законодательства может принести значительный ущерб социально-политическому, финансовому, экономическому, демографическому, интеллектуальному развитию страны и повлиять на электоральное поведение населения»
В этом отношении данная аргументация оперирует не только демографическими показателями, традиционными для сторонников запрета аборта, но и акцентирует прикладной характер данной проблемы: управление поведением граждан, потеря которого рассматривается им в качестве негативных последствий для власти с точки зрения возможности манипулирования общественным мнением и сохранения социальной базы поддержки правящего режима.
Пытаясь дать анализ мирового и российского законодательства, автор данной статьи однозначно защищает свою антиабортную позицию, выдвигает необоснованные утверждения и приводит ничем не подкрепленные статистические данные. В частности, Жуков утверждает:
«В мире делается более 50 млн абортов в год. Другими словами, в утробах потенциальных матерей ежегодно убивается столько же, сколько за 6 лет Второй мировой воины".
Таким образом, автор вводит новую трактовку зарождения человеческой жизни, статуса эмбриона и пытается обосновать отсутствие у женщины права на совершение репродуктивного выбора.
Само сравнение данных о количестве абортов с числом жертв Второй мировой войны является крайне показательным для понимания того, каким образом в современном российском дискурсе конструируется проблема абортов. Начиная с 2000-х годов, демографические проблемы рассматривались сторонниками алармистской позиции в категориях национальной катастрофы, вымирания российской нации, что является типичным для официального дискурса государства. Однако относительно недавно снижение рождаемости, которое видится сторонниками этой позиции исключительно как следствие абортов, стало определяться через апелляцию к Великой Отечественной войне, конструирование памяти о которой выступает несущим идеологическим мифом путинской идеологии.
Сталинская политика по запрету абортов оценивается автором статьи как однозначно положительная, приведшая к победе над фашистской Германией:
«Когда-то Геббельс пришел к выводу: Германия никогда не победит народ, у которого 90% женщин сохраняет девственность до свадьбы. В советское время значительная часть семейных традиций сохранялась, беременность школьниц встречалась крайне редко и воспринималась как чрезвычайное происшествие и семьей, и школой, и общественностью».
Необходимо отметить, что сравнение сторонников права на аборт с фашистами является достаточно распространенным риторическим приемом, который используется в официальном дискурсе: выступлениях традиционалистов, пропаганде традиционных семейных ценностей (ролик социальной рекламы «Победили мы фашистов, одолеем абортистов»). В январе 2019 г. на встрече с сотрудниками и студентами медицинских вузов глава РПЦ сравнил женщин, которые сделали аборт по медицинским показаниям, с фашистами:
«Убивая плод, который в чем-то неполноценен, мы убиваем инвалида. Так делал только Гитлер - у него жить должны были только здоровые. Подправлять человеческую расу только потому, что из эмбриона не получится хороший акробат, - это преступление против человечности».
Аргументируя свою антиабортную позицию и необходимость законодательного ужесточения репродуктивных прав, Жуков пытается риторически «играть на правовом поле», ссылаясь на статьи Конституции РФ. Так, ст. 28 гарантирует гражданам свободу совести, включая право свободно иметь религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними. По мнению автора, это конституционное право систематически нарушается применительно к врачам-гинекологам:
«Однако направление на аборт и производство аборта является трудовой обязанностью врачей-гинекологов (...) обучение и работа по специальностям «акушерство и гинекология» становится невозможной для людей, чьи убеждения не позволяют производить аборт по нравственным, религиозным, научным и иным убеждениям, ибо такие люди не получают возможности в полной мере реализовать конституционное право свободно распоряжаться своими способностями к труду, свободно выбирать род деятельности и профессию, что гарантирует ст. 37 Конституции РФ».
В. Жуков считает, что именно государство должно принять меры по ужесточению доступа к процедуре аборта. При этом риторика, к которой прибегает автор, выдержана в рамках патерналистской семейной политики и этакратического гендерного порядка советского периода. Его позиция очень инструментальна по отношению к женщинам как демографическому ресурсу страны, мобилизация которого в очередной раз позволит преодолеть негативную демографическую ситуацию в России:
«Если Правительство России, СМИ и общество примут меры, необходимые для того, чтобы поднять и на законодательном уровне закрепить авторитет женщины-матери, проявить государственную заботу о её потомстве, взять на себя ответственность за воспитание рожденного женщиной ребенка и воспитывать его в духе уважения к матери, принять ряд мер по снижению материнской и младенческой смертности, то количество абортов можно уменьшить в 2-3 раза. Дальнейшая арифметика проста: если спасти жизни хотя бы 1,5-2 млн человек, убедив женщин отказаться от аборта, и прибавить к этому 1,5-1,9 млн ежегодно появляющихся на свет малышей, то Россия выберется из демографической ямы, рост населения страны приобретет устойчивый характер, к 2025 г. в стране будет проживать 165 млн человек».
Этот заключительный параграф статьи показателен с точки зрения артикуляции консервативной позиции, которую транслирует эксперт и которая находит отражение в официальной риторике государства относительно демографических проблем в целом. Автор видит государство как основного актора, способного определять репродуктивный выбор женщин. Достижение количественных показателей (нужная для государства численность населения) возможно исключительно через государственную заботу о женщине-матери.
В целом в академическом дискурсе существует поляризация взглядов на брачное и репродуктивное поведение. Консервативно-алармисткий подход не является доминирующим. При этом заметно его концептуальное и идеологическое совпадение с консервативным официальным дискурсом, транслируемым государством и РПЦ. Идеологическая кампания с целью возродить традиционные семейные ценности, борьба против абортов, гомосексуальности и феминизма в последнее время не просто набирает обороты, но и подкрепляется соответствующими экспертными высказываниями ученых, демонизирующими данные явления и рассматривающими их в качестве опасных для российского общества.
Чернова Жанна Владимировна
Шпаковская Лариса Леонидовна
Антиабортная повестка в консервативном дискурсе современной России: идеологические кампании, правовые инициативы и региональные практики