Интервьюер: А что значит «спокойно»? Вы рассказали ему о процедуре, о том, что это будут гормоны, потом наркоз, операция, и он даже не спросил, зачем вам это надо?

Информантка: Нет, он спрашивал - зачем? Интервьюер: Что вы ему ответили?

Информантка: Я говорю: «Ну, во-первых, помочь людям, которые не могут иметь детей, во-вторых, финансовое вознаграждение». Интервьюер: Он не предложил сам заработать необходимую сумму? Информантка: Нет. Я уже ходила в эту программу. . . Первый раз он даже был не в курсе, я ему потом рассказала, потому что мы были в ссоре. . . Он тогда ушел и не особо много давал финансов, мне же надо было на что-то существовать, а просить деньги у его мамы я тоже не могу. И у своих родителей. Я такой человек, я не могу просить деньги, когда я могу их сама где-то заработать. Если я, допустим, сама воспитывала дочь одна и не просила у родителей деньги, они платили за квартиру, кормили, грубо говоря, какие-то такие моменты, за садик, одеть ребенка, какие-то подарки, развлечения - это все я сама. И я так не могу. Сказать: «Дай мне на продукты». И так далее. У меня была мечта пройти обучение по бровям крупное, я же не буду просить деньги на это.

Такое поведение, как ни парадоксально, облегчает принятие решения, поскольку освобождает женщин от необходимости объяснять или оправдывать свой выбор перед партнером. Лишь две женщины заявили, что отказались бы от донации, если реакция партнера была бы негативной, остальные сообщили, что мнение супруга не играет определяющей роли в данном вопросе.


Ирина Полякова, Анастасия Швецова, Эльвира Сыманюк
Социальная природа объяснительных моделей в практике донорства ооцитов