Большинство информанток, отвечая на вопрос о мотивах, побуждающих к участию в донорских программах, говорят о двух ведущих мотивах, которые в разной степени сочетаются между собой: финансовом и альтруистическом.

Семеро информанток первым и основным мотивом отметили финансовое вознаграждение. Практически все опрошенные сообщили, что руководствовались также желанием помочь: «помочь людям стать родителями», «помочь женщинам, которые не могут забеременеть со своей яйцеклеткой»; «помочь появиться новой жизни». Только пятеро респонденток заявили, что готовы на донорство ооцитов без оплаты, при этом официально в клинике никто из них не отказался от гонорара.

Помимо этого, женщины отмечают в качестве «бонусов» донации возможность пройти полное медицинское обследование (4 человека); возможность дополнительной деятельности, выходящей за рамки привычной жизни (6 человек); возможность собственного развития и улучшение качества жизни семьи (3 человека); одобрение коллег на работе (4 человека); желание распространить свои гены, так как финансовая возможность родить и содержать своих детей пока отсутствует (1 человек).

Однако, как было отмечено во введении, вербализированные мотивы должны быть вписаны в социальные контексты донорства. Анализ интервью позволил нам выделить четыре объяснительные модели, позволяющие расширить понимание механики принятия решения о донорстве: стигматизация и анонимность; безучастность близкого окружения; женская солидарность; проработка травматичного опыта.

<...>

У 25 женщин из 29 есть супруги (партнеры), и все информантки сообщили им о своем намерении стать донором ооцитов. Спектр реакций партнеров - от равнодушной до пассивно-поддерживающей.

Интервьюер: Когда вы рассказали ему [партнеру] об этом, у него были какие эмоции? Он удивился?

Информантка: Удивился как бы, наверное, больше не от того, что я хочу сдать, и типа «ой», а больше, что типа: «Блин, бесплатное обследование от медицинского центра». Ну все наслышаны об этом, про денежное вознаграждение тоже, ну, это было в шуточной форме все обыграно, да, потому что мы такие с ним. Если о каких-то серьезных вещах, в плане что он как бы понимает, то есть я дала ему понять, все рассказала.

Интервьюер: Нет у него опасения, что вы сейчас отдадите свои яйцеклетки, а потом сами не сможете родить?

Информантка: У него нет такого. . . Я не интересовалась, на самом деле, больше я об этом думала внутри себя, но я ни с кем тоже не делилась, с ним тоже не разговаривала (№ 8).

Равнодушие мужчин к решению их жен стать донорами ооцитов отражает пересечение гендерных стереотипов и динамики коммерциализации репродуктивных технологий. Анализ интервью показывает, что мужчины часто воспринимают такие решения как личный выбор женщины, не требующий их участия. Это может объясняться традиционным разделением гендерных ролей, согласно которым вопросы репродуктивного здоровья и медицинских процедур считаются сферой ответственности женщин.

При этом многие доноры связывают свое участие с необходимостью решения экстренных семейных проблем, что актуализирует вопрос экономической эксплуатации женского тела. Донорство становится способом получения дохода в условиях ограниченных экономических возможностей. Однако сами доноры редко рассматривают свое участие в программах через призму коммерциализации или неравенства, предпочитая говорить о помощи бесплодным парам, при этом объективно их телесный вклад становится элементом рыночных отношений.

На вопрос интервьюера «Предложил ли Ваш супруг/партнер заработать самостоятельно денежные средства, равные вознаграждению за донорство, чтобы Вы не рисковали своим здоровьем?» ни одна женщина не ответила утвердительно. Равнодушие мужчин, вопреки ожиданиям, не вызывает у женщин недовольства. Оно воспринимается как привычное проявление гендерной роли, где мужчина отстраняется от «чужой» сферы.

Интервьюер: И как он [супруг] отреагировал [на решение о донорстве ооци-тов]?

Информантка: Спокойно вообще.