В 2006 г. Асифа Маджид в сотрудничестве со Стивом Левинсоном, содиректором Института психолингвистики им. Макса Планка, начала работать над полевым руководством для антропологов по тестированию различных чувств. Вместе они создали набор необходимых для этого инструментов (в него вошли цветные карточки и образцы запахов) и передали его исследователям, которые отправились изучать представителей более чем 20 культур, причем в каждой из культур говорили на своем языке.

Шведский лингвист Никлас Буренхульт приехал с этим набором в сообщество, с которым уже установил контакт и чей язык хорошо знал. Это были джехай, охотники-собиратели из экваториальных лесов, расположенных рядом с границей Малайзии и Таиланда. Буренхульт собирался протестировать все сенсорные системы у представителей этого народа. «Однако возвратился он воодушевленным их обонянием, – рассказывает Маджид. – Он собрал настолько обширную базу слов, связанных с обонянием, что я ему даже сначала не поверила. Я подумала, что он просто не может быть прав».

Желая узнать об этом побольше, в 2009 г. она присоединилась к нему в первой же экспедиции – как выяснилось потом, первой из многих. И ей с самого начала стало понятно, что обоняние в жизни джехай играет куда большую роль, чем в жизни современных европейцев. Она поясняет, что джехай называют детей в честь ароматных вещей (часто, но не всегда, это цветы) и что взрослые украшают себя предметами, которые привлекают не своим видом, а запахом: «Так, они могут вплести в волосы на затылке большой уродливый корень имбиря и мелкие невзрачные цветочки, но от них будет исходить очень приятный аромат… Главное – как пахнет этот предмет». Многие табу джехай также связаны с запахами. Например, некоторые виды мяса нельзя готовить на одном и том же огне, а братьям и сестрам не следует сидеть слишком близко друг к другу, ведь, если их запахи смешаются, это разгневает бога грома и он нашлет на землю грозу. «За несколько лет мы установили, что запахи важны буквально для любого аспекта их жизни», – рассказывает Маджид.

Буренхульт и Маджид узнали, что в языке джехай существует около десятка слов для обозначения свойств запаха. Haʔέt – слово для обозначения запаха, характерного для тигров, креветочной пасты, сока гевеи, гниющего мяса, падали, фекалий, мускусной железы оленя, диких свиней, горелых волос, застарелого пота и зажигалок. Ltpit – это запах разнообразных цветов, духов, плода дуриана, а также, среди прочего, бинтуронга, или кошачьего медведя (который, судя по всему, пахнет попкорном); cŋεs – запах, исходящий от бензина, дыма, гуано летучих мышей и пещер, в которых они обитают, некоторых видов многоножек, корневища копытня, листьев гедихиума и древесины ирвингии габонской. Pʔus – затхлый запах, как у старых домов, грибов и залежалой еды (англоговорящий может легко его себе представить; к тому же имеется единственное слово для описания такого запаха в голландском языке: muf); plʔεŋ – запах крови, сырой рыбы и сырого мяса.

Как отмечает Маджид, на примере джехай можно видеть, что существуют языки с богатым набором слов для описания запахов и что затруднения с подбором слов для наименования запахов, типичные для представителей западной цивилизации, должно быть, вызваны нашей культурной средой, а не биологическими особенностями. Действительно, когда Маджид с Буренхультом предъявляли джехай 12 разных пахучих объектов, включая корицу, скипидар, лимон, дым, банан и мыло, испытуемые быстро и четко называли основные свойства каждого запаха. Джехай гораздо лучше описывали эти запахи, чем англоговорящие люди из контрольной группы. Хотя джехай никогда не «слышали» некоторые из этих запахов, они очень быстро выявляли их характерные черты, в то время как у англоязычных участников эксперимента это получалось с трудом.