Так, несмотря на реальное доминирование женщин в так называемых эгалитарных семьях (6 из 10 случаев), их позиции в иерархии не артикулируются в нарративах информантов. В смысловых структурах жизненного мира рабочей молодежи женщина не может играть роль лидера, ее задачей становится умелая игра в семейной властной микрополитике, направленная на сохранение видимости традиционного или эгалитарного гендерного порядка.
Ни один из наших информантов при наличии материальных и статусных оснований для доминирования мужчины в семье не охарактеризовал родительскую семью в терминах равенства и равноправия, безапелляционно признавая лидерство отца. В случаях же более успешной карьеры матери высказывания были не столь однозначны и зачастую противоречивы.
Например, в случае Егора, 29 лет, менеджера по лизингу, статус семьи изменился в 1990-е гг. на кросс-классовый ввиду нисходящей мобильности отца (учитель физкультуры, рабочий на стройке, кочегар, пенсионер) и восходящей мобильности матери (учитель начальных классов, заместитель директора по учебно-воспитательной работе):
«Отец никогда не рвался вверх по карьерной лестнице, мама постепенно продвигалась и в итоге стала заместителем директора школы по учебно-воспитательной работе. Главой семьи вне дома всегда был отец, а в пределах квартиры мама. Обязанности всегда сами распределялись как-то между собой быстро, без криков, недовольства».
Даже для условно эгалитарных семей с равным уровнем ответственности и перераспределением обязанностей в ответе на вопрос о «главе семьи» информанты чаще всего называли отца.
В интервью Дианы, 22 года, консультанта в банке, чьи родители обладают примерно одинаковом социальным статусом, наблюдаются два противоречащих друг другу высказывания в оценке семейного лидерства, а также твердая убежденность в необходимости сохранения гендерной роли женщины как «хранительницы очага».
Интервьюер: А кто является главой в вашей семье?
Информант: Папа.
Интервьюер: И как распределяются обязанности?
Информант: Ну, так как у нас и мама, и папа зарабатывают, оба находятся постоянно на работе, ну то есть я не скажу, что именно папа — глава семьи, наверное, такая демократическая семья в том смысле, что если папа отдыхает, он спокойно может приготовить покушать, убраться, вот. Ну, тем не менее мама все равно старается создавать уют, так как она мама и женщина.
В интервью Руслана, 20 лет, посредника в сфере электроники, также присутствует метафора «демократии» и противоречие в оценке степени влияния каждого из родителей на принятие решений. С одной стороны, он говорит, что в его семье «все демократично, то есть нет такого, что там "я мужик, я здесь всем буду управлять, а ты женщина, слова не имеешь", как-то все пятьдесят на пятьдесят», но при этом «все равно мнение отца — оно доминирующее по серьезным таким вопросам». Декларируемая «демократичность» его семьи является производной текущей ситуации, когда отец уже не может исполнять традиционную и желательную лидерскую роль в полной мере:
«Сейчас у меня отец просто на пенсии, болеет, занимается, так скажем, хозяйством. Мать работает. А раньше, как в принципе и у всех, отец зарабатывал деньги, мать, она тоже работала, но работала, так, скажем, в удовольствие, уделяла время дому, хозяйству, ну всем таким бытовым вещам» (отец — пенсионер, мать — учитель начальных классов).
<...>
Очевидно, что в большинстве случаев декларирования семейного равноправия информанты сохраняют представление о доминирующей роли мужчины, оставляя женщине «право голоса» и возможность влиять на принятие решений в коллективном обсуждении.