Тебе четырнадцать, и ты читаешь «Защитника» Ларри Нивена, потому что это любимая книга твоего отца, и тебе нравится твой отец, и ты думаешь, что у него хороший вкус, и существо на обложке книги выглядит интересно. В книге женская персонажка делает что-то лучше мужского — потому что она делала это всю свою жизнь, а он только научился — и он злится, что у нее это получается лучше, чем у него. И ты не понимаешь, почему он злится на это, потому что, по логике вещей, у нее это получается лучше, чем у него потому, что она делала это чаще. На внутренней стороне мужского скафандра изображена женщина в стиле пинап, и это тебя беспокоит.

Но тебе четырнадцать, и ты не знаешь, как выразить это словами.

А потом тебе пятнадцать, и ты читаешь «Небесных сирот», потому что она написана известным писателем-фантастом и рассказывает о корабле потерянного поколения, и как же это круто, но женщинам на корабле не дают имен, пока они не выйдут замуж, и ты тратишь больше времени на размышления о том, как люди называют этих женщин до их замужества, чем на остальную часть истории. Хотя этотинтригующий кусочек информации не имеет никакого отношения к сюжетной линии рассказа и упоминается лишь однажды вскользь.

Но это одна мелочь в целой книге, которая в остальном неплоха.

Затем тебе шестнадцать, и ты читаешь «Дюну», потому что брат подарил тебе вам на Рождество, и это одна из тех книг, которые надо прочесть, чтобы заработать карточку гика. Ты проводишь весь день, споря с братом о том, кто главный герой — Пол или Джессика. И чем больше ты утверждаешь, что Джессика, тем больше он убежден, что Пол, и ты не можешь заставить его понять, что она настоящий герой. И ты любишь Чани, потому что она сильна и хороша в обращении с ножом, но, в конце концов, когда она убивает противников Пола — это просто способ унизить их, потому что эти сосиски проиграли девушке.

Теперь тебе семнадцать, и ты не хочешь читать «Чужака в чужой стране» после первых семидесяти страниц, потому что-то в этой книге просто оставляет неприятный привкус во рту. Все эти разговоры о водных братьях. Тебе даже сложно это сформулировать.

А потом тебе восемнадцать, и ты забросила классическую научную фантастику, но это не мешает твоему брату или отцу пытаться заставить тебя ее читать.

Даже когда ты приносишь им книги и цитируешь отрывки, объясняя, что авторы не рассматривали женщин, как людей.

Ваш брат говорит: «Ну, это из-за времени, в которое это было написано».

Ты ошарашена тем, что эти мужчины не могли представить себе мир, в котором женщины были бы равны, в котором женщины были бы наделены властью, умны, грамотны и способны.

Ты отвечаешь — ведь это научная фантастика. Это о том, чтобы вообразить мир, который мог бы быть, и они не осмелились представить, как со временем будут развиваться не только технологии, но и общество.

Но он отталкивает вас, потому что не может понять, каково это быть четырнадцатилетней, пятнадцатилетней, шестнадцатилетней, семнадцатилетней и отчаянно хотеть любить книги, которые любит твой отец, потому что у него хороший вкус, но не иметь возможности их полюбить, потому что большинство этих книги утверждают, что ты — неполноценный человек, делая это так тонко, чтобы было сложно выразить это словами. Это как когнитивный диссонанс: как будто как песня звучит немного не в темпе — достаточно, чтобы ты осознала, что-то не так, но недостаточно, чтобы определить, что именно не так.

И вот однажды, когда тебе двадцать два года, и ты изучаешь социологию, и какая-то добрая преподавательница наконец дает тебе слова, чтобы объяснить все те маленькие чувства, которые накапливались и хранились внутри тебя годами.

Как будто мир встал на свои места.

И это то, с чем мужчины никогда не сталкивались.


@radicallyaligned
Перевод: Проклятая Амбивалентность