Политика идентичностей – это то, что сегодня обычно зовётся интерсекциональностью. Насколько мне известно, впервые этот термин был использован в документе, называющемся «Заявление Коллектива реки Комби» от 1977 года, который был написан группой чернокожих лесбийских феминисток-социалисток в США, в которой состояла Барбара Смит. Как они объясняли в этом документе, термин «политика идентичностей» был разработан для того, чтобы он помог им выражать то, как их чёрная лесбийская самость согласовывается с женским полом (womanhood), и как все эти части согласовываются между собой, и как они могут понимать и выражать способ, которым они согласуются.

Я думаю, даже когда этот термин был представлен, он не был дружественен к феминистской политике, в которую я была вовлечена в то время, потому что в интервью 2014 года Барбара Смит действительно делает выпад в сторону феминизма белых лесбиянок. Они говорит, что белый лесбийский феминизм (а я думаю, я являюсь белой лесбийской феминисткой и всегда ей была) – это форма политики идентичностей, что является проблематичным, поскольку он не рассматривает, как она говорит, что множество людей в стране и по всему миру ужасно угнетены, и не являются белым лесбиянками. Им это не интересно. И так далее. Так что, иными словами, лесбийским сепаратисткам было бы неразумно ставить женщин и лесбиянок во главу угла, им не следует приоритезировать женщин и лесбиянок, потому что множество людей на свете, включая, конечно же, многих мужчин, страдают всеми возможными способами. У меня с этим проблема, и я думаю, что это и имелось в виду теми, кто разрабатывали этот термин с самого начала, и они были феминистками-социалистками, а не радикальными феминистками. Проблема в том, что это создаёт ситуацию, когда трудно расставить приоритеты между борьбой против угнетения женщин и борьбой с угнетением всех одновременно. И проблема, конечно, в том, что никто не борется против угнетения женщин, кроме женщин и феминисток, кто же ещё будет этим заниматься. И у феминисток очень и очень легко вызвать чувство вины, внушая им то, что они должны делать всё сразу, а это попросту невозможно. Вот как появилась политика идентичностей.

В женском освободительном движении (ЖОД) было много проблем, было много обсуждений расового и классового вопроса и структуры угнетения, которые влияли на ЖОД и способы нашей организации. Политика идентичностей была способом взглянуть на всё это, но проблема в том, что методы, которые она использовала в конце 70х вокруг классового вопроса, и в начале 80х вокруг расового вопроса и ограниченных возможностей, и позже вокруг других видов идентичностей, стали очень проблематичными для феминизма. И я думаю, что причина, по которой это происходило, заключается в том, что политика вообще изменилась, продолжалась политика жёсткой экономии, всё это было реальным, осложнения с деньгами и поддержкой со стороны местных органов власти. Было много причин, по которым женщины втянулись в соревнование друг с другом.

Так же, политика идентичностей использовалась конкретно для атаки на радикальный феминизм, и всегда использовалась для этого, в свете того, что происходило в конце 70х или в 80х годах. Женщины поднимались, чтобы выступить на митинге или конференции, и им приходилось перечислять список своих идентичностей, чтобы получить право выступать. «Лесбиянка» и «женщина» на самом деле не считалось. Но женщины должны были вставать и говорить, что они были из рабочего класса, что они были лесбиянками, которые потеряли опеку над своими детьми, и так далее и так далее. Ирландское происхождение могло считаться, и так далее. Так что они должны были предоставить список идентичностей, что они и делали, женщины вставали и делали это, чтобы иметь конкретное право выступать на встречах. Женщины всерьез начали соревноваться друг с другом, это то, что некоторые люди называют иерархией угнетения, что было предельно серьезно – если перечислишь много, то получишь лучшую позицию для выступлений.