До появления на русском языке в конце 80-х - начале 90-х годов работ по гендерному анализу социальной политики (Анастасия Посадская и другие) не было признано, что конфликтность женской самореализации воспроизводится не только традиционной культурой, но и государственной политикой, которая поддерживает патриархальное устройство семьи и более "эмансипированное" устройство системы образования и производства. Определенные стандарты жизненного уровня при социализме поддерживались почти бесплатным или совсем бесплатным трудом женщин. Кроме ежедневных очередей, женщины держали на своих плечах не только формальную, но и неформальную систему социального обеспечения: например, делали ремонт и мыли окна в школе, где учились их дети; а если дети или престарелые родители попадали в больницу, всеми правдами и неправдами добивались разрешения ухаживать за ними, а заодно и за другими десятью "лежачими" в палате.

Но признать это означало поставить под сомнение не только прошлое, но и настоящее: "перестройка" и рыночные реформы также во многом делаются "за счет" женщин. Именно женщинам пришлось взять на себя основную ответственность за выживание и адаптацию семей, во многих случаях отказавшись от работы, соответствующей их образованию и квалификации. Это позволило осуществлять реформы, не допуская роста социальной напряженности до уровня "взрыва", и не перераспределяя ресурсы внутри страны - от милитаризированной экономики к нуждам человека. Быт оказался вопросом политики.

Традиционная точка зрения заключается в том, что "женщина должна окормить народ". "Окормление семьи, оприятие мужа, воспитание детей, добрососедствование - вот круг ее [женщины] забот",- пишет В. Распутин. В начале перестройки возникла масса спекуляций на тему "двойной нагрузки" женщины; с легкой руки М. Горбачева лозунг "вернуть женщину на кухню" приобрел более изящную формулировку: "нужно в полной мере вернуть женщине ее естественное предназначение". Был сформирован достаточно мощный корпус социальных ожиданий возрождения традиционных ролей (в вульгарной, но точной форме артикулированный затем в известном обещании В. Жириновского "дать каждой бабе по мужику"), который и послужил культурной подосновой массовой женской безработицы, вытеснения женщин из сферы высоких технологий и т.д. Такая точка зрения была практически возведена в ранг государственной политики, что В 1993 г. засвидетельствовал министр труда Г. Меликян в своем знаменитом высказывании о том, что не стоит трудоустраивать женщин, пока есть хоть один безработный мужчина.

Каким образом можно такой кардинальный поворот в стране с многолетними (еще дореволюционными) устойчивыми ориентациями женщин на работу в общественном производстве, привычкой сочетать "работу и дом"? Есть экономические обстоятельства, делающие для большинства женщин невозможным отказ от самостоятельного. Число семей, где основным или единственным источником дохода являются деньги, приносимые матерью, огромно и далеко превышает пятнадцатипроцентную официальную статистику (так называемые "неполные" семьи).

Вряд ли кто-то действительно ожидал, что женщинам не будет нужна работа и заработок. Речь шла о другом: первое, что предлагалось, безработным женщинам с высшим образованием - "снизить свои ожидания". Если "место женщины на кухне", то высокая зарплата, курсы переподготовки и тем более карьера для нее - это излишество; не нужны и соответствующие государственные инвестиции и законодательные гарантии.

"Возвращение на кухню" стало реальностью не для многих, но спекуляции на этой почве приобрели массовый характер. Чтобы подобная культурная программа была принята самими женщинами, необходим был новый механизм "поощрения и наказания", вменяющий женщине "комплекс вины" за ее стремление самой выбирать свой жизненный сценарий. Он был реализован средствами массовой культуры: в публицистике, властительнице умов на заре перестройки, а затем в рекламе, телесериалах, женских журналах и дешевых сериях типа "дамский роман".


Марина Либоракина
Обретение силы: российский опыт. Пути преодоления дискриминации в отношении женщин (культурное измерение)