По мнению большинства участниц исследования,
«…Учителя оказались первыми людьми, которые насаждали определенные модели поведения, различные для мальчиков и девочек. Мальчикам в классе позволялось гораздо больше, чем девочкам, многие шалости им сходили с рук. От девочек же всегда ожидалась высокая успеваемость по всем школьным дисциплинам и примерное поведение, а также помощь учителям в «воспитании» мальчиков».
Одновременно, по свидетельству респонденток, педагоги канализировали развитие интересов мальчиков и девочек, транслировали специфические гендерные стереотипы об интеллектуальных и моральных различиях между полами:
Не раз приходилось слышать от учителей, что девочки более способны к гуманитарным наукам, а мальчики – к точным, что девочкам точные науки не нужны, т.к. маловероятно, что пригодятся в жизни
С девочкой за парту обязательно сажали мальчика со словами: «Помогай и воспитывай, с тобой он станет спокойнее». Но если у девочки не шла математика, то говорили – «Ты же девочка, это нормально».
Некоторые учителя насаждали стереотипы: «Девочкам не дано понять математику и физику, этот предмет понимают только мальчики».
Учитель ИЗО очень придиралась к мальчикам, хотя их работы были ничуть не хуже.
В начальной школе педагоги подчеркивают границы между мальчиками и девочками: рассаживают учеников не по желанию, кто с кем дружит, а по полу – девочку с мальчиком, при этом подчеркивают, что девочки более дисциплинированы и лучше усваивают материал, поэтому обязаны помогать мальчикам.
Как показало исследование, распространенным способом конструирования педагогами гендерных различий между полами является демонстрация различий в деятельности:
В школе учительница поручала мальчикам двигать мебель, а девочкам – присмотреть за первоклашками. От девочек требовали больше ответственности, доверяли им нести журнал в учительскую.
На внеклассных мероприятиях по указке классной руководительницы парты двигали мальчики, а накрывали на столы девочки.
Классная дает задания Д. – протирать пыль и поливать цветы, а М. – двигать парты и стулья.
В младших классах на продленке девочек учили вязать, а мальчишки гонялись друг за другом.
В начальной школе классная поручала девочкам протирать пыль и поливать цветы, а мальчикам – двигать парты и стулья.
Уроки технологий явно демонстрировали различия между полами. Девочки шили и варили, а мальчики занимались в слесарной и столярной мастерских.
В 12 лет от классной я услышала: «Девочкам нельзя поднимать тяжести, потому что им еще рожать» и поняла, что мое главное дело в будущем – родить ребенка.
После уроков у нас были кружки по интересам. Некоторые мальчики тоже хотели заниматься в кружке шитья, но их выгнали, и они просто носились по школе.
В школе учительница отказалась сделать меня капитаном команды на смотре строя и песни, потому что, по ее мнению, это было «не женское дело».
В 9 классе меня единогласно выбрали старостой, но классная отменила это решение, так как, по ее мнению, руководить классом должен мальчик. Я тогда очень переживала.
<...>
На основе вышеизложенного можно сделать следующие заключения:
- школа является мощным фактором формирования гендерной идентичности и ментальности обучающихся, в учебно-воспитательном процессе репрезентируются модели гендерных отношений между полами, которые могут приниматься или отвергаться обучающимися;
- ведущая роль принадлежит учителю, который, исходя из своих гендерных представлений и идеалов, использует различные способы конструирования гендерных ролей и представлений обучающихся, канализирует их жизненные планы и стратегии по социополовому признаку;