Чем занимались обычные женщины-математики, которые не стали известными учеными (как Ольга Ладыженская, Нина Бари, Людмила Келдыш)? Какие роли они играли в научных коллективах? Как воспринимались коллегами? Как выстраивалась их академическая жизнь? В докладе я частично отвечаю на эти вопросы, анализируя воспоминания и опубликованные интервью математиков 1960–1980-х годов механико-математического факультета МГУ как одного из ведущих вузов в этой области.

Во-первых, я обнаружила черты «парадокса (не)видимости» («in/visibility paradox»), когда женщины-ученые воспринимаются в профессиональной среде прежде всего как женщины, однако остаются менее заметными как математики. С одной стороны, большинство женщин упоминаются на уровне фамилий, инициалов (имени отчества), однако их профессиональный путь, занятия и интересы, характер остаются нераскрытыми, в противоположность ярким рассказам о коллегах-мужчинах.

С другой стороны, в женщинах-математиках подчеркивается их гендерная принадлежность, делается акцент на семейных ролях (жена, мать, сестра) или профессиональная характеристика отстраивается от представления о «женском». Яркий пример – З.Я. Шапиро, выпускница мехмата МГУ и впоследствии доцент кафедры матанализа, которая фигурирует в воспоминаниях как жена И.М. Гельфанда и характеризуется как «замечательная женщина» или «совершенно прелестная женщина», которая положительно влияла на мужа.

Физическая слабость и маленький рост С.А. Яновской, доктора наук и профессора кафедры математической логики, предстает как признак некоторой женской ущербности: «Чтобы открыть дверь главного входа, надо было приложить немалую силу, и у меня (и не только у меня) стоит перед глазами маленькая профессор С.А. Яновская, отчаянно сражающаяся с входной дверью, пытаясь её открыть». Даже женщины, достигшие высокого положения в математической науке, как О.А. Олейник, доктор наук, академик РАН, профессор МГУ, характеризуются как профессионалы через призму норм женственности: «когда нужно было что-либо организовать, она умела нас всех “прижать”, чтобы заставить делать то, что надо. Умела это, хотя была женщиной... Характер у неё был, конечно, трудный. Но в математике она сделала глубокие работы».

Во-вторых, я обнаружила, что женщины работают в основном на рядовых должностях низкого и среднего уровня, от групп девушеквычислителей, которые не считались математиками до лаборантов, программистов и инженеров и, наконец, до доцента как предела карьеры для большинства женщин. На нижних ступенях академической иерархии женщины оказывались на периферии профессии, занимаясь не столько математикой, сколько административной работой и другими «вспомогательными» задачами, в т.ч. выходящими за пределы стандартных рабочих обязанностей.

Например, профессор В.М. Тихомиров вспоминает разговор с «очень милой женщиной» Случайновской в приемной комиссии, при этом не называет ни ее должности, ни ее имени, и только из примечаний известно, что она работала старшим лаборантом кафедры аэромеханики мехмата МГУ. Яркий пример профессионального пути на обочине математики – история Н. Рычковой-Химченко, которая после выпуска с мехмата была принята А.Н. Колмогоровым лаборантом на кафедру теории вероятностей и стала ученым секретарем кафедры, старшим преподавателем. Хотя она не получила научной степени, она была верной помощницей А.Н. Колмогорова в самых неожиданных делах – от сбора чемодана в командировку до стиховедения. Его ученики называют ее «талантливым менеджером» и ценят вклад в сохранении наследия А.Н. Колмогорова.

Женщины, которые успешно продвигались вверх по карьерной лестнице, часто переходили в смежные области, уходя из «ядра» дисциплины в историю или философию математики, педагогику и методику преподавания. Так, С.С. Петрова, кандидат наук и доцент, старший научный сотрудник, основную часть своей профессиональной жизни работала в кабинете истории и методологии математики и механики, читая курсы по истории математики и математического образования в России.