В августе 1787 года в художественной среде разразился скандал, дошедший до Версаля, когда мадам Виже-Лебрен показала в гостиной Лувра автопортрет с дочерью на коленях. Мать и дочь улыбались друг другу. Эта милая, но провокационная и «беспрецедентная» сцена вызвала бурю критики и была отвергнута всеми любителями искусства, в том числе журналистом Муффле д'Анжервилем, описавшим ее в своих «Секретных мемуарах».

В чем же заключалась дерзость мадам Виже-Лебрен? Она изобразила себя, счастливую мать, с полуоткрытым ртом, выставив на всеобщее обозрение зубы, – что в живописи со времен Средневековья считалось совершенно немыслимым, неприличным для дамы, которая должна смеяться и улыбаться не раскрывая рта, и еще более неуместно это было для матери, «без меры, с избытком предающейся восторгу нежности»!

Согласно «Курсу живописи» Роже де Пиля (1708), правило не допускает исключений: лицо женщины должно быть серьезным или с чуть заметной улыбкой, в нем должна сквозить «благородная простота и скромная радость». Та же мысль звучит в статье «Портрет» в «Энциклопедии» – здесь искусство связывается с природой: «Улыбка в природе была бы неприятна, если бы она была постоянной; она выродилась бы в идиотизм, пошлость и слабоумие». Дидро горячо выражает неодобрение: «Смеющийся портрет лишен благородства, характера, часто даже правды и, следовательно, является глупостью. Смех преходящ. Мы смеемся время от времени, но для нас это неестественное состояние». Единственным приемлемым способом выразить радость в живописи может быть румянец, поскольку радость усиливает кровообращение.

Дело не только в нарушении правил приличия. Превращение мелких жестов в ритуал и контроль над мимикой служат гарантией безопасности социальных отношений, и, поскольку смех – это разрядка, выход эмоций, важно его регулировать. Более того, задорная мадам Виже-Лебрен, оказывается, рецидивистка! Она неоднократно изображала и саму себя широко улыбающейся, и таким же образом представляла демонстративную радость знаменитой певицы мадам Дюгазон: «Невозможно вообразить, чтобы она соблаговолила лишь приоткрыть губы и показать красивые зубы», – продолжает Муффле д'Анжервиль. В этом «преступлении», столь резко клеймимом критиками, возникает не менее важный вопрос о месте женщины в обществе. Смех без стеснения, выставленные напоказ зубы выдают дешевое кокетство, а может быть, и хуже – претензию художницы на равенство с мужчинами.


<...>

Все педагогические методы XIX века состоят в том, чтобы направить в «правильное» русло девичьи порывы, сдержать воображение, заставить девушек вести себя «прилично». Однако самым увлеченным и непокорным натурам благодаря учению и размышлениям удается взять судьбу в свои руки, и смех нередко становится одним из проявлений их духа противоречия. Юная Катерина Поцци, неистовая и своевольная, в подробностях описывает свои мысли в дневнике и придумывает себе тысячи ролей, чтобы пленить окружающих.

Даже считая свою жизнь «грустной», она ежевечерне упражняется перед зеркалом, изображая клоуна, и постоянно всех смешит – с одной стороны, чтобы обуздать собственную тревожность, с другой – чтобы еще раз убедиться в своей власти: «Друзей надо развлекать, и, черт возьми, я их развлекаю! Я заметила, что людей, говорящих глупости, слушают более внимательно, чем умников. И я их говорю! Чем мои слова неуместнее, тем больше над ними смеются!»

Юная красавица Мария Башкирцева, одаренная художница, в 1883 году отважилась написать картину «Уроки смеха», изобразив пять или шесть хохочущих женщин, потому что, пишет она в дневнике 11 декабря, «это могло быть смешно». Несмотря на молодость художницы, ее талант был уже признан, но на этот раз критики возмутились: «Неужели нельзя было изобразить смеющиеся лица более красивыми?» – пишет один. «[Как можно] расточать такой талант на такое уродство!» – сокрушается другой. Смех уродует, а раскованность остается мужской привилегией.


Сабин Мельхиор-Бонне
Женский смех. История власти