Практически быть матерью и быть творцом – вещи несовместимые в наших условиях (если не считать редкой удачи – бабушки, берущей на себя все заботы о внуках). Родив ребенка, женщина должна поставить крест на себе; и я знаю женщин, которые говорят чуть ли не с гордостью:

– Теперь я – не я, теперь я – он, мой ребенок.

Kак копейка на копейку, обменивается жизнь женщины на жизнь ребенка. Семья строится на костях женщины, на кровавых ее слезах. Семья ломает в женщине творца. Нигде не сыщешь семьи, где мужчина, даже самый заурядный, сделал бы для жены то, что женщина, даже самая талантливая, делает для мужа: уничтожил бы свои творческие потенции для того, чтобы она могла развивать свои способности. Женщина говорит: "Мое честолюбие – в тебе", – и убивает в себе Моцарта. Или она этого не говорит – тогда Моцарта в ней убивает ее муж. А следующему еще легче – он говорит своей жене: "Моцартов среди женщин еще не было – и быть не может, не так вы созданы Господом Богом".

Мужчина отказывается от неприятных семейных обязанностей – что ж, это его право! Он добивается возможности зарабатывать только на себя, отдавая детям такие гроши, на которые в наше время ни прокормить, ни одеть ребенка невозможно. И это – тоже его право. Он переходит от женщины к женщине – в этом его никто не обвинит, никто не бросит ему вслед того слова, которым принято награждать женщину аналогичного поведения. Он свободен, все прекрасно…

Но он и не заметил, что возникает – и уже возникла – материнская семья. Что женщины – независимо от образования, от социального и материального положения – стремятся избавиться от своих пьяниц-мужей. Что там, где мужчина еще не изгнан из семьи, он вместе с обязанностями теряет и все свои права, и главное из них – право воспитывать детей, право на их любовь, право оказывать непосредственное влияние на грядущее поколение. Мужчина перестает быть отцом, оставаясь лишь производителем. Чаще всего семья рушится не оттого, что новая любовь затмевает старую, а оттого, что дети просят мать избавить их от такого отца.

Мужчине все еще легко и приятно – но уже немного неуютно. Бессознательно он уже ощущает свою неполноценность, ущербность, какую-то недостаточность. Человеческое общество, общество матерей и детей, изгоняет его от себя. Его свобода нависает над ним дамокловым мечом. И никогда дети, воспитанные человеком иной природы, не примут обратно блудного отца. Они создадут иную жизнь, в которой не будет места отцовскому скотству.

Так что же собой представляет женщина в наше время? Она должна стать всем – так она всем и становится. Тяжелейшие ее обязанности ходом самой жизни превращаются в права – и чем мучительней обязанности, тем полнее, безраздельнее права. Напрасно мечтает последний поэт патриархата, что

"женщина женщиной будет:
и мать, и сестра, и жена,
уложит она и разбудит,
и даст на дорогу вина,
проводит и мужа, и сына,
обнимет на самом краю..."*

Нет, никогда женщина, не знающая мужской поддержки и помощи, не станет лишь придатком мужчины, только – матерью, только – женой, только – сестрой. У нее посерьезней дела найдутся, чем укладывать да будить своих пьянчуг. Да и на самом-то краю в наше время женщина оказывается чаще, чем мужчина.

Так женщина проходит сквозь все смерти, созданные природой и людьми, и в неустанном подвиге делает себя всем – не только физическим, но и духовном творцом будущего мира.


Наталья Малаховская
Материнская семья
Альманах "Женщина и Россия"
1979 год