У Фрейда сексуальность ставится на службу укрепления домашнего труда и превращается определенный элемент труда, которому вскоре суждено было стать обязанностью. Рецепт Фрейда – более свободная сексуальность для более здоровой семейной жизни и для семьи, в которой женщина могла бы отождествиться со своей функцией жены вместо того, чтобы свалиться в истерику и невроз, замкнуться после первых месяцев брака во фригидности и, возможно, поддаться искушению нарушить нормы в таком «дегенеративном» опыте, каковым является лесбиянство.

Начиная с Фрейда сексуальное освобождение женщин стало означать интенсификацию домашнего труда. Образцом жены и матери, который пестовала психология, была уже не мать-родительница многочисленного потомства, но жена-любовница, которая должна гарантировать более высокий уровень удовольствия своему мужу, чем тот, что можно получить от простого проникновения в пассивное или сопротивляющееся тело.

В США реинтеграция сексуальности в домашний труд начала утверждаться в пролетарской семье с развитием быта в прогрессивную эпоху и ускорилась вместе с фордистской реорганизацией труда и заработной платы. Она пришла вместе с конвейером, пятью долларами ежедневной зарплаты и ускорением труда, которое потребовало того, чтобы мужчины отдыхали ночью, а не шлялись по салонам, иначе они не могли возвращаться каждый день на свою тяжелую работу свежими и бодрыми.

Строгая трудовая дисциплина и ускорение, внедренные тейлоризмом и фордизмом на американском заводе, потребовали новой гигиены, нового сексуального режима, а потому и преобразования сексуальности и семейной жизни. Другими словами, чтобы рабочие могли выдержать регламентацию заводской жизни, зарплата должна была быть такой, чтобы можно было купить более наполненную сексуальность, чем та, что была доступна благодаря разовым встречам в салонах. Сделать дом более привлекательным благодаря реорганизации домашнего сексуального труда было также крайне важно во времена роста заработной платы, которую в ином случае мужья могли бы потратить на любовные похождения.

Также этот сдвиг был обусловлен политическими соображениями. Попытка вернуть мужчин домой и отвратить их от салона, которая усилилась после Первой мировой войны, обосновывалась еще и тем, что салон выступал центром не только проституции, но также политической организации и дискуссий.

Для домохозяйки эта организация означала то, что она должна была продолжать рожать детей, но ей надо было теперь следить за тем, чтобы ее бедра не стали слишком широкими (с этого началась крестовая мука всевозможных диет). Она продолжит мыть тарелки и полы, но с полированными ногтями и кружевами на переднике, она будет по-прежнему вкалывать от рассвета до заката, но ей придется прихорашиваться, чтобы встретить мужа, вернувшегося с работы. На этом этапе отказ в постели стал сложнее. На самом деле, новые каноны, разрекламированные книгами по психологии и женскими журналами, особое внимание стали привлекать к тому, что сексуальный союз – ключевое условие слаженного брака.

Начиная с 1950‐х стали меняться и функции проституции. В XX веке средний американский мужчина стал все реже прибегать к проституции для удовлетворения своих потребностей. Однако более всего семью хранил ограниченный доступ женщин к возможности самостоятельно зарабатывать. Тем не менее не всё в американской семье было гладко, если учесть большое количество разводов в послевоенный период (и в Англии, и в США). Чем больше требовали от женщин и семьи, тем больше женщины отказывались, но это еще не обязательно отказ от брака, поскольку это было невозможным по очевидным экономическим причинам, скорее такой отказ означал требование большей мобильности в рамках брака, то есть возможности переходить от одного мужа к другому (как от одного работодателя к следующему), выбивая из них более удовлетворительные условия домашнего труда.