В своей книге The Aftermath of Feminism: Gender, Culture and Social Change Анджела Макробби показывает, что свобода менять и оптимизировать свои «недостаточно пригодные» тело, сексуальность и красоту и управлять ими, которую обрели молодые женщины, есть новая форма подчинения внешним нормам и контролю корпораций.

Лозунг “Yes, we can!” («Да, мы можем»), который, как кажется, сулит расширение возможностей, на деле оборачивается императивом “Yes, you must” («Да, ты должна»).20 В процессе неолиберальной трансформации государства всеобщего благоденствия, а также развивающегося государства, индивидуумы принимают на себя ответственность за свое собственное здоровье, питание, физическое и психическое состояние и умение приспособиться к новым условиям. По словам Нэнси Фрэйзер, в контексте пост-фордистского капитализма, это приводит к «странному совпадению» между целями неолиберализма, подчиняющимися интересам рынка, и эмансипаторными задачами феминизма, таким как самоопределение, автономия и независимость.

Среди различных женских движений и феминистских дискурсов до сих пор нет согласия относительно парадигмы самоопределения и выбора по отношению к собственному телу, сексуальности и деторождению. Консенсус достигнут только по поводу ценности свободы от насилия, принуждения и угнетения. Однако в настоящее время критические гендерные дискурсы куда в большей степени фокусируются на амбивалентностях и противоречиях, а также формировании нового субъекта:

 В какой степени женщины являются жертвами мужского контроля и патриархального подчинения, а в какой – они самостоятельная движущая сила, принимающая решения и делающая выбор за самих себя?

 Поскольку каждый человек существует внутри цепочки социальных отношений и вплетен в материальные структуры, ощущения принадлежности, зависимости, символические порядки и нормативные режимы, насколько допустимо говорить о свободе выбора, автономии и самоопределении?

 Какие отношения связывают человека с собственным телом? Владеет ли женщина своим телом? Или она и есть ее тело?

Принцип свободного выбора в отношении сексуальных и репродуктивных прав основан на отношению к телу как к личной собственности. «Мой живот принадлежит мне!» – таким был ключевой лозунг европейских женских движений, боровшихся за легализацию абортов. Концепция частной собственности подразумевает, что владелец может выбрать, то есть обладает властью принять решение относительно того, как воспользоваться своим телом, а также уполномочен обговаривать условия контракта об аренде, передаче в дар или продаже частей своего тела по «информированному согласию».

Соответственно, женщины конструируются как субъект (“agent”), который берет свою жизнь в собственные руки и обретает контроль, при чем речь идет и о тех женщинах, которые решают воспользоваться репродуктивными технологиями и/или нанять суррогатную мать, чтобы завести ребенка; передают в чье-то распоряжение свои яйцеклетки или матку, чтобы выносить ребенка для когото; или предлагают сексуальные услуги.