Для ищущих любви героинь советских фильмов важными оказываются эмоциональная привязанность и романтические чувства. В фильмах «Любимая женщина механика Гаврилова» (реж. П. Тодоровский, 1981), «Вас ожидает гражданка Никаноро-ва» (реж. Л. Марягин, 1978), «Вокзал для двоих» (реж. Э. Рязанов, 1982) и др. женщины из разной социальной среды показаны как с трудом принимающие свое одиночество, идущие на жертвы ради чувств к мужчине, готовые бесконечно ожидать не пришедших на встречу кавалеров, бежать за уехавшими «на край света». Социальный статус избранника не играет при этом решающей роли, напротив, женщина может взять на себя миссию спасительницы мужчины, оказавшегося на социальном «дне». Эти женщины показаны и как несогласные на формальное бытовое партнерство с теми, к кому они не испытывают ярких чувств и глубокой эмоциональной привязанности. В этом отношении советский кинематограф продолжает традиции классической русской литературы: как отмечает Л. Бердихина, «Исконно русская (литературная) традиция взаимоотношений «мужского» и «женского» огрубленно сводится к двум сценариям. Идеальная русская женщина находила себя в отождествлении с идеальным русским мужчиной, как правило, «лишним», т.е. социально невостребованным. Неидеальная -отдавалась нелишнему...».

Помимо общности в изображении жертвенности зрелой женщины, ищущей любви, каждый из приведенных выше источников содержит отражение стереотипов, связанных с гендерными и семейными ролями.

Как в драматических, так и в комедийных фильмах женщины зачастую показаны в бытовых сценах, выполняющими обслуживающие функции (приготовление пищи, уборка жилища), а мужчины между делом обращаются к женам с требованием подать ужин или расстелить постель. Ситуации, когда мужчины выполняют такого рода домашнюю работу, часто соотносятся с образом холостяка или мужчины, чья маскулинность поставлена под сомнение в силу мягкости характера или возраста: например, изображение пожилого овдовевшего следователя в комедии «Старики-разбойники» (реж. Э. Рязанов, 1971). Судя по этим кинематографическим клише, потенциальная зрительская аудитория не привыкла воспринимать компетентность мужчины в области ведения домашнего хозяйства как повседневную норму.

Советское кино также демонстрирует разницу в допустимом поведении для женщин и для мужчин. Это выражается в отношениях, репликах и поступках героев. Например, преимущественное право на сексуальную свободу по сюжетам часто принадлежит мужчине: как в комедиях, так и в драмах они покидают женщин ради соперниц или каких-либо других целей, тогда как женщины-героини оказываются готовыми принять мужчин после измены, и их готовность идти на жертвы вознаграждается взаимностью, моральным исправлением или физическим выздоровлением избранника («Любовь и голуби» (реж. В. Меньшов, 1984), «Не могу сказать "прощай"» (реж. Б. Дурова, 1982)). Сексуальная же свобода женщин в позднесоветском кинематографе выражается в свободном выборе единственного партнера и оправдывается глубиной чувств и искренностью намерений - прежде всего готовностью к самопожертвованию по отношению к одному из них в ситуации выбора. Женская супружеская измена, в отличие от мужской, редко становится темой, прямо обыгрываемой в комедийном жанре (исключение - «Иван Васильевич меняет профессию» (реж. Л. Гайдай, 1973), однако и здесь уход Зины от инженера Шурика к режиссеру Якину является галлюцинацией изобретателя, получившего травму, а «настоящая» Зина в финале предстает скромной, не легкомысленной и не корыстной).


Т.С. Губанова
Женская повседневность и стереотипы феминности по материалам советского кинематографа конца 1960-х - начала 1980-Х гг