Во Франции жертвы сексуализированного насилия имеют право на защиту своих данных во время суда. Но вы приняли чрезвычайно смелое решение отказаться от анонимности, позволив провести открытое разбирательство. Можете ли вы рассказать мне о том, как приняли это решение? Как вы поняли, что хотите, чтобы об этом узнал весь мир?
Мне понадобилось четыре года, чтобы принять это решение. Я хотела закрытого судебного процесса, я не хотела, чтобы люди знали, кто я, я хотела, чтобы на этом процессе были только насильники и их адвокаты. И однажды моя дочь сказала мне: «Мама, ты оказываешь им огромную услугу. Подумай об этом». И это заняло четыре года, но однажды я пошла гулять в одиночестве и поняла, что она права. Когда мы носим этот стыд с собой, это добавляет оскорбление к травме, как будто тебя осуждают дважды, потому что ты продолжаешь причинять себе эту боль. Борьба с этим стыдом на индивидуальном уровне, отказ от него также означало работу для общества.
Я поняла, что приняла правильное решение, когда 2 сентября вошла в зал судебных заседаний с 51 подсудимым и их 45 адвокатами. Журналисты уже были в зале, но они знали, что скоро им придется уйти. Никто не ожидал того, что должно было произойти. Когда судья сказал: «Дамы и господа из прессы, это закрытое заседание, пожалуйста, покиньте зал», мои адвокаты встали и сказали: «Ваша честь, наша клиентка отказывается от своего права на закрытое судебное разбирательство». И тогда я увидела, как на меня смотрит защита. Они смотрели на меня так, как будто говорили: «Она осмелилась это сделать!». Подсудимые тоже смотрели на меня вызывающе, с чем-то в глазах. Для меня как жертвы это было ужасно. Я сказала себе: «Держись, дорогая, ты дойдешь до конца». И я держалась, но они заставили меня за это заплатить. Они назвали меня соучастницей, сказали, что я дала согласие, меня подозревали. Они пытались убедить суд: «Если она здесь, то она должна нести ответственность за то, что произошло. Наши клиенты не виновны в том, что сделали». Могу вас заверить, что я ни разу не дрогнула. Я держалась до самого конца. Для этого нужна смелость. Надо быть сильной.
Одним из самых трогательных моментов на суде были женщины, которые приходили поддержать вас. Каждый день они аплодировали, скандировали. И вы получали письма. Что вам говорили?
Я думаю, что этот суд отразил их страдания. Они узнали в этом себя, и мой суд был также способом восстановить справедливость по отношению к ним. Сначала я решила появляться там только две недели, но потом, поскольку я видела их каждое утро, когда приходила, я почувствовала ответственность довести дело до конца. Они приходили рано, шел дождь, было холодно, и я видела, как эти женщины ждали, когда откроются двери суда. Это глубоко тронуло меня. Их присутствие снаружи здания смягчало то, что происходило со мной в зале суда, и я благодарила их за это.
Я получила тысячи писем со всего мира, что также удивило меня. Конечно, не все эти женщины были жертвами, но в письмах было много страданий. Они благодарили меня за то, что я говорила об этом, потому что теперь они тоже не боялись этого делать. Я получила так много сообщений от женщин, которые говорили мне: «Благодаря вам я подам заяление. И это не будет закрытый судебный процесс». Некоторые даже сказали мне: «Я собираюсь развестись, я собираюсь уйти от мужа». Это тоже было удивительно. Я думаю, что целые поколения женщин были запуганы, и этот процесс позволил этим женщинам говорить открыто.
https://www.nytimes.com/2026/02/13/magazine/gisele-pelicot-france-rape-case-story.html
