Я сейчас читаю очень интересную книгу американского психолога (Джудит Герман. Травма и исцеление: последствия насилия – от абьюза до политического террора., М., 2022) которая исследует ПТСР в истории, когда такой диагноз, посттравматическое расстройство, возник. В частности, она описывает ситуацию Первой Мировой войны, британскую ситуацию, и рассматривает конкретного человека, который будучи на фронте, публично высказался пацифистским образом и практически мог быть обвинён в предательстве. Он был отправлен в психиатрическую больницу, для того чтобы его исследовали, но важно то, что через какое-то количество времени он вернулся на фронт, оставаясь убеждённым пацифистом. Но он вернулся и ровно из-за того, что существуют его товарищи, которые находятся в этой ситуации, и фронтовое братство оказывается ценнее и важнее твоих убеждений. И это означает, что история про лояльность к группе — это очень сильная вещь, которая появляется в ситуации войны вот таким вот образом. И не только войны, собственно говоря, разве вся история тюрьмы не такая же? Там же тоже есть общак, организации и лояльность, хотя тут тоже стоит подумать, чем мафия отличается от корпорации и чем корпорация отличается от солдатского братства. Это тоже форма лояльности сообществу со своей ценностью, которая предполагает изменение поведения каждого и свой собственный внутренний контроль за поведением в отношении к твоей группе. Но что касается женщин, то у них такого не было, то есть в этих мелодраматических текстах женщина должна быть лояльна только семье. И как только она не лояльна ней, то у неё что-то нехорошее и случается, то есть она должна быть верна своему семейному предназначению, будучи матерью.


Светлана Адоньева
Хаос и новый договор