Идеология до тех пор идеология, пока она не стала мифологией, то есть пока ты в неё не вошёл и это не стало частью твоей реальности, не слилось с реальностью. Соответственно, как мне представляется, одна из самых болезненных вещей — это как раз подменённая реальность, а не идеология. То есть государство сделало своё дело, но ты мог принять или не принять, и ты каждый раз принимаешь или не принимаешь то, что тебе предлагается. И здесь очень трудно быть одному. Потому что, когда ты родился, ты маленький и тебя, с одной стороны, повели на кладбище и поговорили там с покойной бабушкой, и у тебя этот опыт есть, а с другой стороны, пошли с цветами на 9 мая и там рассказали про героев, и этот опыт у тебя тоже есть. И у тебя ещё нет возможности рефлексии по поводу этого опыта, это просто становится частью твоего чувственного мира, это происходит. И современные родители, которым 35–40 лет, продолжают делать то же самое — они ведут своих детей 9 мая возлагать цветы, что означает, что они длят ту конструкцию, которая сначала была построена на Марсовом поле, а потом разрослась, укрепилась и стала работать, как большой механизм по производству советских людей со встроенным священным.

Это воронка - в том смысле, что мы создали какую-то конструкцию, и эта конструкция захватывает всё новые и новые объекты, создавая коллективное священное, где Ленин продолжает лежать там, где он лежит, и над ним располагается Кремль с правительством, и Родина-мать в центре, с мечом. Отметим, это такая специальная мать, которая, в принципе, конструируется тогда же, когда создаётся гендерное разделение, выстроенное в советское время, а именно женщины — матери, а мужчины — воины. Это абсолютно советский продукт, причём начинающийся в 1930-е годы, а сейчас уже практически повсеместный. Гендерная конструкция дореволюционной России была намного сложнее, чем принцип М/Ж с назначенными ролями. А вместо Больших матерей «на местах» стоят фаллические замены в виде обелисков. По всей стране. Нет такого поселения, где бы не было этой конструкции. То есть площадки готовы, они построены. И тем интереснее то, что с ними сейчас происходит, - а с ними нечто стало происходить. «Вести с полей»: мои коллеги, которые в этом году ездили в экспедицию на русский Север, в нескольких местах обнаружили, что обелиски сняты, а на месте обелисков в центре деревни или поселения оставлены стелы из чёрного камня, практически кладбищенского, на которых выбиты имена как тех, которые погибли во время войны, так и тех, которые умерли потом, но в войне участвовали.

А теперь давайте встанем в позицию инопланетянина, который прилетел и видит, что в центре поселений располагаются гробницы и кенотафы с начертанными мужскими именами — женских там нет, прошу обратить внимание.