По словам Гейл Сингер, которая провела много часов в беседах и съемках с Параскевой, она была «инстинктивной феминисткой в том смысле, что она ощущала себя способной — если бы не культурные оковы — на все, на что способен любой другой человек». Даже если Параскева и не использовала слово «феминистка», в ее поступках на протяжении всей жизни можно найти вещи, которые делают описание ее как «инстинктивной феминистки» справедливым.

Здесь стоит вспомнить действия Параскевы на конференции художников 1941 года в Кингстоне. Из всех присутствующих женщин — а их было много — Параскева была единственной, кто возразил против того, что в состав комитета по постановлениям вошли только мужчины. Она произнесла всего два слова: «А где женщины?» Ее вопрос был значимым. Она осмелилась бросить вызов мужчинам, которые уклонились от ответа и отмахнулись от нее, тем самым сделав ее кажущейся помехой в ходе заседания. Помеха или нет, Параскева была полна решимости иметь политический голос.

Разочарованием для Параскевы на конференции в Кингстоне, вероятно, стало то, что все прочие женщины молчали и не поддержали ее. Биографии женщин, участвовавших в конференции, показывают, что Параскева была единственной иностранкой, единственной, кто не была уроженкой Северной Америки или Великобритании; она уже десять лет была чужой, поэтому, возможно, ей было не так страшно высказываться на собрании, где все решения принимали мужчины. Можно только сделать вывод, что порядок мест мужчин и женщин — который Параскева не могла принять — был настолько силен в то время, что ни одна из других женщин не имела смелости высказаться. Параскева могла испытывать хотя бы некоторое удовлетворение от того, что благодаря ее вмешательству в конце концов одна женщина, скульптор Фрэнсис Лоринг, вошла в состав комитета по дальнейшей работе. Этот опыт в Кингстоне подтвердил ее понимание положения женщин в мире искусства ее эпохи, которое она приобрела в начале своей карьеры как художница.

Несмотря на то, что она осознавала место женщин в обществе, ее собственное понимание было в какой-то мере ограниченным, что приводило к огромным противоречиям. Ее беспокоило, что женщины не имели власти на должностях в армии, но она также считала, что женщины физически уступают мужчинам. Она объяснила эту точку зрения в речи о женщинах-художницах, произнесенной в 1959 году в Ридли-колледже в Сент-Катаринс, Онтарио. «Когда я дошла до того момента — в своей работе — когда давно появилось разочарование, я поняла, что вся история живописи настроена против женщин-художниц. Что все ее физическое и интеллектуальное устройство не подходит для того, чтобы собрать в единое целое силы, необходимые для создания действительно важных произведений искусства, сопоставимых с миром искусства, созданным мужчинами».

— Jane Lind, Perfect red: the life of Paraskeva Clark