Что мы читали в детстве? Сексизм Анатолия Алексина.

Это не совсем самостоятельный текст, я хотела ответить на вопрос про Анатолия Алексина, но расписала все с цитатами, поэтому в комментарии текст просто не влез. Я решила разместить его здесь, а там дать ссылку.

Наверное, самая знаменитая вещь Анатолия Алексина — это детский детектив «Тайна старой дачи, или Очень страшная история». Повесть написана от лица школьника Алика Деткина по прозвищу Детектив и остроумно стилизована. Якобы Алик, прочитав целую гору детективной литературы, пытается писать свою книжку, подражая настоящим писателям. Поэтому он то и дело, зачастую неуместно, использует штампы, повторяя «судьбе было угодно», «с плохо скрываемым» (раздражением, нежностью и даже «с плохо скрываемой вежливостью»), свет всегда у него что-то «зловеще выхватывает из темноты», а каждого персонажа в свой сюжет Алик вводит с помощью одного и того же клише:

«Это был человек лет тринадцати. Ростом он был высок, в плечах был широк».

«Это был человек лет тринадцати. Ростом он был невысок, в плечах неширок».

(Кстати, первый — одноклассник Алика по прозвищу Принц Датский, спортсмен, защитник слабых, «большая физическая сила сочеталась в нем с детской застенчивостью». А второй — его друг Покойник, эгоистичный и трусливый паренек).

Есть в сюжете девочки, а также учительница.

Варя Миронова — «это было белокурое существо лет двенадцати с половиной». «В ее груди билось послушное женское сердце!»

Миронова покорна и старательна настолько карикатурно, что, когда в повести начинают происходить пугающие события, она одна сохраняет спокойствие: «команды волноваться я не давал: она и не волновалась».

Поразительно, но учительница Нинель Федоровна у шестиклассника Алика тоже не «человек», а «существо». «Это было стройное существо лет двадцати пяти», — пишет Алик. Его старший брат Костя, студент, откровенно говорит Алику, что учительница-то «хорошенькая».

Очередное «существо». «Это было самое замечательное существо в нашем классе. И во всей школе. И во всем городе!» Наташа Кулагина, в которую Алик влюблен. Надо сказать, что все «женские существа» в книге описаны с иронией и долей презрения: послушная, не имеющая своего мнения Миронова, «стройная, хорошенькая» Нинель Федоровна. Одна Наташа поставлена на пьедестал доброжелательного сексизма. «Она была полна женского обаяния».

Функция Наташи в сюжете — вдохновлять Алика. Когда ему приходится рисковать, его поддерживает мысль, что Наташа в этот момент переживает за него; когда Алик возгордился, кроткий упрек Наташи заставляет его спохватиться. Забавно, что во всех событиях, где даже Мироновой один раз удается случайно отличиться (благодаря хорошей памяти, конечно), Наташа ни разу не действует, а только ждет, когда Алик всех спасет или примет решение. Зато она изрекает «глубокие мысли», выступая в смешно неподходящей для шестиклассницы роли резонера. «Слава, оказывается, излечивает человека от застенчивости, от робости». «Если слабый и глупый человек жесток — это противно. Но если умный и смелый жесток — это страшно. Такой человек обязан быть добрым» и т. п. Это делает девочку Наташу чрезмерно взрослой (даже лексика недетская), т. е. фальшиво превращает девочку, которой по возрасту положено быть озорной, полной детских недостатков, в мудрую, без единого недостатка женщину… простите, «существо».

Впрочем, в книге есть еще одно лицо, которому Алик не присваивает звания «человека», а тоже называет «существом». Кто же это? Преступник, взрослый негодяй. «Это было огромное существо лет двадцати пяти». Такой выбор лексики не дает усомниться, что Алексин словом «человек» действительно впустую не бросается и не называет человеком тех, кто, по его мнению, этого не заслуживает.

Если «Очень страшная история» в целом — нормальная детская повесть, пусть и сексистская, то ее продолжение «Покойник оживает и начинает действовать» как бы написано другой рукой, беспомощно, сумбурно, точно Алексин пытался подражать самому себе, чтобы развить успех заслужившего популярность начала. Поэтому, наверное, «Очень страшную историю-2» мало кто читал.