Репродуктивный труд, который в исследованиях Маркса обойден вниманием, в значительной степени является таким трудом, который невозможно механизировать. Другими словами, Марксово представление об обществе, в котором необходимый труд существенно сокращается благодаря автоматизации, сталкивается с тем, что наиболее значительный объем труда на планете имеет в высшей степени реляционный характер и вряд ли может быть механизирован. В идеале в посткапиталистическом обществе мы могли бы механизировать некоторые рутинные операции в домашнем хозяйстве. Также, как только мы возьмем под контроль то, какая именно технология производится, с какими целями и в каких условиях, мы могли бы опереться на новые формы коммуникации в обучении, развлечении и информировании. Но как механизировать уход за ребенком – купание, объятия, утешения, одевание и кормление, как механизировать сексуальные услуги или же помощь тем, кто болен или стар и не может сам себя обслуживать? Какая машина могла бы овладеть навыками и аффектами, необходимыми для всех этих задач? Определенные попытки в этом направлении были, конечно, сделаны: например, были созданы «боты-сиделки» (nursebots), а также интерактивные «любовные боты» (lovebots); возможно, в будущем начнется производство механических матерей.

Но даже если предположить, что такие устройства будут нам по карману, мы должны задаться вопросом о том, какова будет эмоциональная цена их внедрения в наши дома, где они заменят живой труд. С другой стороны, если репродуктивный труд может быть механизирован лишь отчасти, то Марксова схема, в которой расширение материального богатства зависит от автоматизации и сокращения необходимого труда, рушится, поскольку домашние обязанности, и особенно уход за детьми, составляет наибольшую часть труда на этой планете. Само понятие общественно необходимой работы утрачивает в таком случае свое основание. Как определить общественно необходимый труд, если крупнейший и важнейший его сектор не считается существенным? Какими критериями и принципами будет определяться организация заботы, сексуального труда и деторождения, если все эти виды деятельности не считаются общественно необходимыми?

Растущий скепсис в отношении существенного сокращения домашнего труда за счет механизации – одна из причин, по которой среди феминисток возрождается интерес и проводятся эксперименты с коллективными формами воспроизводства и созданием репродуктивных общин, позволяющих перераспределить обязанности среди большего числа субъектов, чем в нуклеарной семье. В то же время под давлением экономического кризиса ширится борьба за наши естественные общие блага (земли, воды, леса) и за создание коммунальных видов деятельности (например, коллективных закупок и приготовления еды, городского садоводства). Также важно, что «основная доля ежедневных потребностей всего мира по-прежнему удовлетворяется третьим миром, где женщины выращивают пищевые культуры за пределами денежных схем», на основе весьма ограниченных технологий и часто на неиспользуемых государственных землях. В эпоху программ жесткой экономии, которые грозят геноцидом, работа этих крестьянок определяет, выживут ли миллионы. Однако это именно тот тип труда, ориентированного на средства существования, который, по мнению Маркса, должен быть уничтожен, поскольку он считал рационализацию сельского хозяйства, то есть ее организацию в виде широкомасштабного и научно обоснованного производства, «одним из великих результатов капиталистического способа производства» и утверждал, что она стала возможной только благодаря экспроприации прямого производителя


Сильвия Федеричи
Патриархат заработной платы. Заметки о Марксе, гендере и феминизме