Домашнее насилие тесно связано с интимными отношениями. Кажется, что интимность не сочетается с насилием, однако насилие со стороны партнера базируется именно на интимности, и этот парадокс не находит отражения в социологической теории. Более того, отношения индивидов в социологии рассматриваются сегодня с позиции рациональности, поэтому насилие между ними выглядит случайным, побочным явлением.

Но, по мнению Джеффа Хёрна, только рассматривая парадоксальное сочетание насилия и интимности, можно понять феномен домашнего насилия, которое происходит в контексте сексуальных отношений, заботы о детях, домашнего хозяйства, личных разговоров, общей истории тесной совместной жизни. Насилие существует преимущественно в приватных гетеросексуальных интимных отношениях, которые носят иерархический и эротический характер.

Интимность как межличностное и внутриличностное социальное явление считается позитивным в современной культуре, но что если, спрашивает автор, интимность является неразрывной частью гендеризованных властных отношений, включая глубокое аффективное неравенство? Интимность существует не только в гетеросексуальных отношениях, но именно неравноправие в интимных отношениях способствует гетеросексуальному насилию. При этом интимность и любовь идеологически превозносятся, что размывает различие между насильственными и ненасильственными отношениями, и ценность интимности способствует тому, что некоторые формы гетеросексуального насилия формируются или оправдываются в различных дискурсах: опыт интимности может быть «прочитан» как усиление насилия, в котором задействованы любовь и другие сильные позитивные эмоции.

Как объясняет один из проинтервьюированных автором мужчин, насилие для него было способом удержать спутницу жизни. Отсюда один из способов понять связь интимности и насилия - рассматривать ее как парадоксальную «отчуждающую» интимность (distant intimacy), которая увеличивает дистанцию и вероятность домашнего насилия2. Переплетение насилия и любви формирует парадоксальные практики насилия, которые отражают сексуальное обладание и контроль над партнером.

Домашнее насилие выходит за рамки частного пространства и случается в публичных местах, на улицах, в пабах, клубах и на рабочем месте. В некоторых феминистских исследованиях показана география насилия, и во многих случаях публичные места даже более опасны. Более того, связь между насилием и интимностью усложняется, приобретая транснациональный характер, где также превалирует мужское насилие, и включает угрозы на расстоянии, похищение, секс-трафик, человеческую контрабанду, принудительные браки, виртуальное насилие. С точки зрения автора, необходимо переосмысление транснациональных аспектов насилия и интимности, порождающих новые формы домашнего насилия в рамках межнациональных браков, в отношении различных уязвимых групп населения, в современных корпорациях, преступных организациях. Значительное количество исследований посвящено насилию и миграции, которые проливают свет на «многоаспектное взаимодействие культуры, бедности, законов принимающей страны и политики, других контекстуальных факторов, которые обостряют уязвимость женщин-мигранток для гендерного насилия». Насилие и интимность пересекаются также в ситуации военных конфликтов и других форм коллективного насилия, на фоне распространения неолиберализма и глобального разделения труда, т.е. домашнее насилие наиболее вероятно на фоне общего насилия.


Симонова О.А.
Хёрн Дж. Социологическое значение домашнего насилия: напряжения, парадоксы и следствия