одна десятая звезды

клубничный бунт

иногда я говорю: да на, возьми ты моё желание, жалко что ли?
на дороге что ли валяется??
так нет же, не берут

на этом празднике жизни и смерти
все меня ждут даже если клялась не прийти

меня просто найти

и будем честны я хочу чтобы видели все но не буду
я даже почти не касаюсь

(но если увидишь пламенное сердце, знай — это моё)

вот рука, вот вторая, вот третья, и все они в слизи и грязи

в этом месте и вовсе расходится кожа,
но что же,
не потрогать меня теперь?

Серёже Сибилёву

мой любимый член
никогда не видела
его не вставшим

Сегодня в «Ленте» — подборка Арины Воронцовой «сон в мареве» из готовящейся к выходу книги «Одна десятая звезды» (Red Readings, 2026).
 
По словам автора предисловия Максима Дрёмова:

Стихи Арины Воронцовой цепко хватаются и за атрибуты современного девичества и женственности (кроптопы, стикер с сердечком, «софтстронг» из одноимённого текста — мягкая сила), и за обольстительное ретро («курортная красавица», ночные рубашки, устойчивое старомодное написание «чорный»), и за инфантильность.
 
Они приглашают нас обмануться, проглотить сахарную оболочку — только с тем, чтобы показать внутреннюю диссиметрию сконструированного мира девичьего каприза, продемонстрировать провалы частного отчаяния и социального раздрая между серебряных ложечек и кружевного белья.

 

сон в мареве
 
никакой день недели, а просто лето.
на горячей румяной щеке след от подушки,
в твоём расслабленном члене — вся безмятежность мира.
хочешь
тёплой воды металлической из эмалированной кружки?
 
с днём дня
с днём дня и с днём нового дня
и нового нового дня
 
погода и сны вместо времени.
дни недели теряют цвета, прозрачнеют,
и даже когда вдруг прокинусь во мглу а вокруг каплет в вёдра и тазики
и в белой ночнушке в клубничку, байковой, с воротничком питер-пен, пойду посмотреть, как сверкает зарница,
как месяц мерцает на дне колодца,
а на грядке горит полуниця,
и даже когда проснусь взаправду —
 
безвременье остаётся
 

Прочесть подборку полностью можно по ссылке.
 
Страница издательства Red Readings.

В журнале POETICA вышла подборка стихов из моей будущей книжки «одна десятая звезды» издательства Red Readings, за что сердечно благодарю Вову Коркунова.

Ждите хороших новостей!

Уже сто раз везде написала и всем сказала, как я внутренне верещу от вчерашнего нашего праздника и как я всем благодарна, но вот пишу ещё здесь.

По этой ссылке в канале Кирилла Хвостенко можно посмотреть, как я читаю свои текстики, а по этой — как Маша Козелева нас всех нарисовала.

И как всегда, мне хочется, чтобы всё это не заканчивалось.

всё что нé возродилось,
перé-соберётся

💓

одна десятая звезды pinned «»

let’s dance 
let’s fucking do this shit

архангел миша
сидит на моём правом плече
и сипает балтику нулёвку

всё что нé возродилось,
перé-соберётся:
мы ждём
появления в пыльном дк
чего-то такого, как правда, которую
мы облюбуем

а всё что пока нам осталось:
вино
бланманже и луна в чайной ложке
благоглупости лакомства гэтсбинг кино
закидоны коленца затеи факапы блевота
домино бестиарии дрёма шитпост и похабные песни
экзальтация и ажитация ТАНЦЫ И СНЫ ВЗРЫВЫ СМЕХА И ГНЕВА ДРУЗЬЯ И ЛЮБОВНИКИ

ты похожа на то,
чего я никогда не встречал

тебе понравилось?
мне нравится прямо сейчас

Приходите на наш праздник красоты и товарищества!

Как можно проспать сорок дней в норе у ежа?

ЁЖ

Спросил, придя я в дом к ежу:
— Что делаешь, старик?
— Как что? Не видишь: я лежу.
Я как-никак старик!

— Эй, ёж, налей-ка чаю мне! —
Сказал, повысив тон,
Но ёж ворочался во сне
И видел пятый сон.

И, сам не зная, почему,
Я влез к нему в кровать
И говорил, шепча, ему:
— Эй, ёж, пора вставать!

Но ёж так мягко приобнял
Меня одной рукой,
Что тут же сон меня объял,
Околдовал покой.

И так у ёжика в норе
Я сорок дней проспал.
Проснулся — осень на дворе.
Всё лето я проспал!

В соавторстве с Серёжей Сибилёвым

#детское

друзья, очень нужна помощь!

наверное вы слышали о деле Гликерия Улунова, поэта, которого арестовали за стихотворение. он провел в СИЗО 9 месяцев и чудом вышел на свободу, но его соавторка, Софья Суркова, всё ещё находится в розыске. и ей очень нужны деньги на адвоката

если вы можете, пожалуйста помогите. вот реквизиты:

рубли:

916 948 81 33
(Т-банк, с пометкой: «На юридическую помощь»)

евро:

Account holder: Dina Stein
BIC: TRWIBEB1XXX
IBAN: BE26 9675 3251 6929
Wise's address: Avenue Louise 54, Room S52
Brussels, 1050, Belgium

если не можете помочь сами, пожалуйста, распространите!!!

и вот интервью с Софьей и Гликерием об этом деле, почитайте

Уже завтра читаем с Серёжей любовные стихи, присоединяйтесь! ❤️

Вечером — снова ярмарка. «Собери мне волосы, а то я их все перемажу», — попросила Мария, держа в руках большое облако розовой сладкой ваты. Давид достал чёрную бархатную ленту из её сумочки и стал осторожно собирать волосы Марии в хвост.
— Ты слишком нежно это делаешь, у меня сейчас ноги подкосятся, — сказала, смеясь, Мария.
— А знаешь, как будет по-французски «сладкая вата»? — спросил Давид. — Barbe à papa — «папина борода»! А «картошка в мундире», кстати, знаешь, как? Pomme de terre en robe de champs — «земляные яблоки в платье полей»! Ну дают, скажи? А «полицейский на велосипеде»? Hirondelle — «ласточка», — не унимался Давид. А «палец ноги»? Radis — «редиска»… Мария улыбалась, отрывая по кусочку розовые волокна сладкой ваты и кладя их, тающие, на язык.

Мария была первой счастливой любовью Давида. Клара изменяла ему — он прощал, но в конце концов не вытерпел. Даная была согласна на секс только после свадьбы. Давид сделал предложение, но Даная заявила, что он с ней только ради секса. Беата уехала выступать с уличным театром. С Аглаей всё просто рассыпалось, едва начавшись. А потом появилась Мария, спокойно улыбаясь из тени ротонды на общем празднике, накручивая белокурый локон на указательный палец.

Время с Марией летело для Давида незаметно, и вот уже прошло полгода, как они были вместе. Десятки раз они ездили на озеро, ходили в кино, в цирк, на ярмарку, на праздники друзей. Сотни раз Давид засыпал, положив голову на колени Марии. Дважды он подрался у их любимого бара «Клубничный бунт» из-за сказанного кем-то в адрес Марии обидного слова.

Однажды, раздевая Марию, Давид быстро, одной рукой развязал ленты и расстегнул крючки на её корсете, второй рукой держа её за шею, как она любила. Он вдруг остановился и опустил руки. «М?» — Мария высоко подняла одну бровь — её обычный жест недоумения. «Нет-нет, всё в порядке», — очнулся Давид, отбросил в сторону корсет и стал ласкать её грудь. Когда она сидела на нём в его любимой позе обратной наездницы, он закрыл глаза и представил созвездия маленьких родинок на её спине. Давид открыл глаза — все родинки были точно на своих местах.

Неожиданно посреди июля как будто наступила осень. Стало пасмурно, и дворник сметал в кучи выжженные жарой жёлтые листья ивы. Давид вспомнил, как Мария сказала на днях: «Положи абрикосовые косточки сушиться на солнце». Никто и предположить не мог, что солнце в следующие несколько дней не покажется. Давид с трепещущим сердцем сбежал по крутой лестнице на улицу и, пройдя полчаса пешком, взлетел вверх по лестнице, ведущей в комнату Марии.
Мария вышивала на пяльцах очередной диковинный цветок, которыми была увешана вся стена в комнате Давида.
— Мария, ma chérie, свет мой, — начал Давид, сидя на подоконнике и глядя на Марию за работой, и из его левого глаза покатилась слеза. — Я с тобой слишком счастлив.
Мария высоко подняла одну бровь, а Давид заплакал навзрыд.
— Я впервые вижу, чтобы расставались из-за того, что кто-то слишком счастлив, Давид, — как обычно, предугадала его следующие слова Мария. — Но я благодарна тебе за то, что ты не устраивал драм, чтобы было не так скучно, а сразу решил признаться.
Мария распахнула входную дверь и жестом пригласила Давида выйти. В комнату ворвался холодный ветер, и алая юбка Марии затрепетала, как лепесток пиона.

Счастливая любовь Давида

Давид был влюблён. Знакомый парфюмер по его просьбе сделал для него духи с основной нотой её пота, и он носил их в раскалившемся за день вечернем городе. Из-под расстёгнутой почти до половины белой льняной рубашки виднелись густые тёмные волосы на его груди. Он выбрал самый буржуазный дом на улице с пустующим парковочным местом и сиганул через изгородь, чтобы нарвать во дворе переспевших красных пионов. Когда он срывал последний цветок, из дома вышел грузный лысеющий мужчина. Он остановился на лестнице и закурил, но, увидев ничего не подозревающего Давида, бегом направился к нему и со спины вмазал ему в челюсть. Лепестки пионов слой за слоем опадали у Давида в руках, пока он бежал через петляющие переулки, рассекая своим телом закатное марево.

— Ma chérie! — выдохнул он, входя в комнату без стука. — Эти цветы, как и меня, не пощадил город.
Мария мастурбировала, лёжа в постели под белым фатиновым балдахином, который смастерил для неё Давид. Он положил лепесток пиона на её клитор и стал медленно ласкать.
— Больно? — Мария, едва касаясь, провела по ссадине на его щеке. Эта ссадина добавляла его лицу уязвимой красоты — такой же эффект, какой производили голубые глаза, непонятно откуда взявшиеся на его грузинском лице с крупными острыми чертами и густыми чёрными бровями, почти срастающимися на переносице.
— Ерунда, ma chérie, — тихо сказал он и поцеловал её запястье.

Они вышли на душную улицу. Её длинная алая юбка трепетала на жарком ветру, как лепесток пиона, пока они стояли в очереди за сладкими орехами на праздничной ярмарке.

— Здорово живёшь, Карло, — улыбнулся Давид старому шарманщику и отсыпал ему горсть монет со сдачи. Мария сделала книксен, приподнимая полы своей алой юбки и обнажая загорелые ноги в таких же алых туфельках с бантами.
— Хороши ножки! — весело сказал Карло.
— Ну-ну! — всё ещё улыбаясь, прикрикнул на него Давид.

Он взял Марию за руку и потянул к карусели, а остановившись, вопросительно посмотрел на неё. Мария среди всех зверей выбрала высоких ярко-жёлтых жирафов в розовых пятнах и указала на них своим маленьким пальчиком. Они оседлали жирафов и поплыли по кругу. Медленный механический ход карусели давал разглядеть всё, что происходило вокруг. Повсюду развевались флаги всех стран и сияли разноцветные огни; кто-то лез на столб за петухом; по выжженной траве скакали клоуны на ходулях, а под куполом огромного натянутого шатра ступали осторожно, как по рисовой бумаге, канатоходцы; жонглёры перебрасывались огненными булавами, а на сцене гримасничали Арлекин, Пьеро и Коломбина. Мария угощала Давида карамельным миндалём из собственного рта.

Утром они, сбежав от городской жары, расположились на мшистых камнях под разлапыми соснами у горного озера. Давид открыл глаза и любовался Марией, которая лежала, нагая, подставив лицо лёгкому ветру. Он поцеловал её в висок. Мария тоже открыла глаза и приготовилась вставать, чтобы идти купаться. Вдруг Давида что-то кольнуло: она понимала его без слов. Они уже столько раз лежали здесь, на одном и том же месте, и этот его поцелуй, означавший призыв зайти вместе в воду, был уже таким привычным. «Нет, давай полежим ещё, — сказал он. — Мне нравится вот так на тебя смотреть». По лицу Марии на секунду проскользнуло то ли удивление, то ли подозрение, но она тут же невозмутимо легла обратно, закрыла глаза и положила свою руку на бедро Давида, совсем рядом с выступающей косточкой таза.

❤️ ЛЮБОВНЫЕ ЧТЕНИЯ ❤️

28 июля в 19:00 по Москве и в 18:00 по Парижу мы с Серёжей Сибилёвым проведём «Любовные чтения». Вас ждут совместно написанные стихи, посвящения друг другу, любовь, хиханьки-хаханьки.

Для участия заполните, пожалуйста, форму, и мы отправим вам ссылку на встречу в зуме. Всех ждём! 💋💌

Сергей Сибилёв — поэт, писатель, редактор проекта «подстрочник», автор книги «Наивы» издательства engine-press. Живёт в Сан-Приесте, Франция.

Купить книгу «Наивы» можно:

— на авито издательства engine-press
— в «Фаланстере» (Москва)
— в «Порядке слов» (Санкт-Петербург)
— во «Все свободны» (Санкт-Петербург)
— в ODRADEK BOOKSTORE (Тбилиси)
— в Itaka Books (Тбилиси)
— в Common Ground (Ереван)

Арина Воронцова — поэтесса, писательница, главная редакторка проекта «подстрочник», авторка готовящейся к выходу книги «одна десятая звезды» издательства Red Readings. Живёт в Москве.

Авторко афиши — Нико Железниково