Я музыкант Володя Печетов,
и это мой канал-шкатулка
ф. Иван Мохнаткин
@pechetoff
Post #834
88
Еще из неподобающего на Академии в городе Чайковском
14 сентября в Чайковском прошел концерт: композиторы-студенты представляли свои сочинения для струнного квартета. Концерт был компактный, всего четыре вещи. Каюсь: пока слушал одну из пьес, мне нестерпимо захотел перечитать стихотворение Льва Рубинштейна «Всюду жизнь». Не из эстетического побуждения, а просто так, для удовольствия.
Из технических фактов:
1. Стихотворение занимает 109 строф.
2. Лев Семёнович скрупулезно собрал и составил поэтические, бытовые и технические тексты в один текст еще в 1986 году.
3. Мы знаем, что на последнюю строфу из «Всюду жизнь» написана незабвенная «Серенада» Владимира Раннева:
Когда слушаешь запись, на которой Лев Рубинштейн сам читает свои стихи, последняя строфа — ту, которую Раннев ставит на первое и самое важное место, вокруг которой он сооружает свое сочинение, над которой кружится вся его композиторская мысль — эта строфа пролетает почти незамеченной, как бы лишней, ненужной. После нее автор впроброс дает последние две фразы: «СТОП.» и «ЛАДНО. ВСЁ. ДОСТАТОЧНО. СПАСИБО.», закрывает книгу и отворачивается от микрофона, как будто ничего не было.
Эта фраза —
Наша жизнь сама собой
По волнам несется.
С бесконечною тоской —
не выходит у меня из головы второй год, с тех пор, как я впервые послушал «Серенаду». Я стабильно возвращаюсь к этим строкам и кручу их в голове, верчу на языке, выговариваю сам себе на улице. «Сама собой — по волнам — С бесконечною тоской».
То, что она не закончена, неполноценна, делает строфу только объемнее. С бесконечною тоской — а что там дальше? Это неважно. Самое главное, что это вовсе не кажется мне печальным, или негативным, или депрессивным. Все, что мы делаем, по-настоящему, взаправду, всё-всё-всё — с бесконечною тоской. Все заканчивается. Все ломается. Все рушится. Все переезжают. Все уходят. Все стареют. На все можно смотреть особенно. По всему можно скучать. Обо всем можно поплакать. Но ничего не обращается в прах. Потому что все — с бесконечною тоской. А если это так, значит, и тосковать нечего.
Я дочитал стихотворение ровно в ту минуту, когда музыканты закончили играть пьесу. «ЛАДНО. ВСЁ. ДОСТАТОЧНО. СПАСИБО.» — и аплодисменты. Что-то в мире схлопнулось, а значит, я отвлекался на концерте не зря. На следующий день после концерта мы прощались с друзьями из Академии: все уезжали поездом в Москву, мы уезжали поездом в Екатеринбург. Как думаете, что крутилось у меня в голове, когда мы обнимались на прощание? Правильно, песенка про картошку и сиропчик из мультфильма «По ту сторону изгороди».
Что насчет «Наша жизнь сама собой…»? У меня есть альтернатива для Льва Семёновича Рубинштейна. Он уже не сможет ее воплотить, а мы вполне. Давайте быть банальными, — но когда нараспев прочитаем, то, что я сейчас предложу, в голове все-таки будем держать и помнить «тоску»:
Наша жизнь сама собой
По волнам несется.
С бесконечною любовью
14 сентября в Чайковском прошел концерт: композиторы-студенты представляли свои сочинения для струнного квартета. Концерт был компактный, всего четыре вещи. Каюсь: пока слушал одну из пьес, мне нестерпимо захотел перечитать стихотворение Льва Рубинштейна «Всюду жизнь». Не из эстетического побуждения, а просто так, для удовольствия.
Из технических фактов:
1. Стихотворение занимает 109 строф.
2. Лев Семёнович скрупулезно собрал и составил поэтические, бытовые и технические тексты в один текст еще в 1986 году.
3. Мы знаем, что на последнюю строфу из «Всюду жизнь» написана незабвенная «Серенада» Владимира Раннева:
Наша жизнь сама собой
По волнам несется.
С бесконечною тоской
Когда слушаешь запись, на которой Лев Рубинштейн сам читает свои стихи, последняя строфа — ту, которую Раннев ставит на первое и самое важное место, вокруг которой он сооружает свое сочинение, над которой кружится вся его композиторская мысль — эта строфа пролетает почти незамеченной, как бы лишней, ненужной. После нее автор впроброс дает последние две фразы: «СТОП.» и «ЛАДНО. ВСЁ. ДОСТАТОЧНО. СПАСИБО.», закрывает книгу и отворачивается от микрофона, как будто ничего не было.
Эта фраза —
Наша жизнь сама собой
По волнам несется.
С бесконечною тоской —
не выходит у меня из головы второй год, с тех пор, как я впервые послушал «Серенаду». Я стабильно возвращаюсь к этим строкам и кручу их в голове, верчу на языке, выговариваю сам себе на улице. «Сама собой — по волнам — С бесконечною тоской».
То, что она не закончена, неполноценна, делает строфу только объемнее. С бесконечною тоской — а что там дальше? Это неважно. Самое главное, что это вовсе не кажется мне печальным, или негативным, или депрессивным. Все, что мы делаем, по-настоящему, взаправду, всё-всё-всё — с бесконечною тоской. Все заканчивается. Все ломается. Все рушится. Все переезжают. Все уходят. Все стареют. На все можно смотреть особенно. По всему можно скучать. Обо всем можно поплакать. Но ничего не обращается в прах. Потому что все — с бесконечною тоской. А если это так, значит, и тосковать нечего.
Я дочитал стихотворение ровно в ту минуту, когда музыканты закончили играть пьесу. «ЛАДНО. ВСЁ. ДОСТАТОЧНО. СПАСИБО.» — и аплодисменты. Что-то в мире схлопнулось, а значит, я отвлекался на концерте не зря. На следующий день после концерта мы прощались с друзьями из Академии: все уезжали поездом в Москву, мы уезжали поездом в Екатеринбург. Как думаете, что крутилось у меня в голове, когда мы обнимались на прощание? Правильно, песенка про картошку и сиропчик из мультфильма «По ту сторону изгороди».
Что насчет «Наша жизнь сама собой…»? У меня есть альтернатива для Льва Семёновича Рубинштейна. Он уже не сможет ее воплотить, а мы вполне. Давайте быть банальными, — но когда нараспев прочитаем, то, что я сейчас предложу, в голове все-таки будем держать и помнить «тоску»:
Наша жизнь сама собой
По волнам несется.
С бесконечною любовью
- ❤ 17
- ❤🔥 6
- 💔 4
- 😱 2
- 🕊 2









