После «Шума времени» и «Лета в Бадене» у «Маяка» уже вырисовывается сквозной сюжет.

И он не в том, что героиня Марии Смольникова хочет сьездить за границу, но ей каждый раз потрят отдых ничтожные мужья. То Шостакович, то Достоевский.

Герои фильмов - творческие люди, которые ищут способ переключить внутренний тумблер из положения «несвобода» в «свободу». Шостакович после разгрома « Леди Макбет Мценского уезда» боится Сталина, терпит «справедливую критику» коллег и заворачивает свои симфонии в объяснительные записки.

А позднесоветский интеллигент Леонид Цыпкин (Филипп Янковксий) из «Лета в Бадене» всю жизнь хотел стать писателем - но стал ученым и написал докторскую на тему «Изучение морфологии и биологических свойств однослойных клеточных культур из трипсинизированных тканей».

Когда в 1977 году его сын (Павел Табаков) решает навсегда уехать из СССР, карьера отца рушится - зато появляются силы написать роман «Лето в Бадене». Который будет почти контрабандой передан в США, издан вполсилы уже после смерти автора, а по-настоящему замечен гораздо позже благодаря Сьюзан Зонтаг. Обо всем этом мы узнаем только в финальной сцене или попозже из «Википедии». Потому что и «Шум времени», и «Лето в Бадене» хотят вырвать своих героев из их биографий, превратив частные судьбы в универсальный символ времени, а точнее, времен.

Роман «Лето в Бадене» посвящен лудоманскому трипу Достоевского (в картине Желнова его тоже играет Янковский) и его второй жены Анны (Мария Смольникова) по Европе, так что порядок фильмов в программе «Маяка» выстроены очень остроумно. В «Шуме времени» муки композитора 20-го века напоминают нам про век 21-й. В «Лете в Бадене» еще не дебютировавший писатель из 20-го века соотносит себя с классиком из 19-го века. А во «Второй Тане» девушка из сытого 21-го века пытается вселиться в женщину из блокадного Ленинграда. Такая вот трилогия «Вперед в прошлое» - разве что без «Делориана» на паровке перед «Метрополем».

Занятно, что дальние путешествия во времени режиссерам-дебютантам и во «Второй Тане», и «Лете в Бадене» удаются гораздо лучше, чем работа с теми эпохами, которые к ним вроде бы ближе. Черно-белый театр с Достоевским и Анной благодаря точным диалогам, актерским работам и камере Алишера Хамидходжаева становится сердцем фильма. А вот застой конца 70-х напоминает не «Полеты во сне и наяву», а современную мелодраму. И это страшно деморализует: уж если у Юрия Сапрыкина (великого) получился сценарий с нотками телеканала «Домашний», то что же выйдет из всех нас?

В любом случае, сюжет фестиваля заявлен, два Янковского по цене одного - всегда выгодная покупка, а Цыпкина (Леонида) теперь хочется прочитать.

#маяк2026