織田作之助 | Oda Sakunosuke: “К тому времени, как мы с Дазаем пришли в магазин Исиды, мой плащ наскв…”

К тому времени, как мы с Дазаем пришли в магазин Исиды, мой плащ насквозь промок. Но мне было все равно. Я не стал брать зонт — просто не было настроения, всё равно я его снял на входе. Внутри пахло именно так, как должно пахнуть в старых букинических магазинах в дождливую пятницу: влажной тканью, хорошим зеленым чаем, сухой древесиной и едва уловимым, почти призрачным ароматом благовоний. Где-то в глубине зала, среди картонных коробок со старыми пакетами, шуршала какая-то девушка. Сам Исида куда-то отлучился, оставив магазин на нас.

И на кота. Того самого.

Он неторопливо взобрался на вершину стопки с английской литературой — получилась идеальная бумажная пирамида — и принялся наблюдать за нами сверху вниз с тем абсолютным безразличием, на которое способны только коты.

Мы потеряли счет времени. В таких местах часы всегда идут по какому-то своему, особому контуру. Кажется, мы провели там около двух часов, если не больше. Мы выбрали книги друг для друга. Я не стал ждать возвращения домой и сел читать прямо там, на каком-то стуле в углу. И мне кажется, что полюблю я эту книгу не за события в ней, а за события, из-за которых она была куплена. Через пару глав кот спустился со своей пирамиды и без лишних звуков устроился рядом, делясь теплом. Я листал страницы, Дазай молчал, кот дышал, а за окном продолжал падать бесконечный дождь. Наконец-то не так жарко. В этом была своя, идеальная симметрия.

Сейчас я дома. За весь день не произошло решительно ничего важного. Никаких потрясений, никаких громких слов. Обычный день. Но усталость накатила такая, будто я в одиночку разгрузил товарный вагон. Пожалуй, это была усталость особого рода — та, что приходит, когда слишком долго прислушиваешься к пустоте.

Сейчас выкурю последнюю сигарету, выпью стакан томатного сока и спать.