Философия зависимости

Один из лучших недавних примеров практического применения философии — работы Ханны Пикард. Месяц назад вышла её книжка Что бы вы делали в клетке с кокаином? Философия зависимости. Там она демонстрирует ложность дихотомии «зависимость как болезнь мозга» (brain disease model) и «зависимость как моральный выбор зависимого» (moral model). Вместо этого Пикард предлагает концепцию «ответственность без вины», которая лучше справляется со стигмой, но при этом дает агентность зависимым людям.

Специалисты вроде Пикард часто стараются осмыслить, что может дать философия другим сферам. Например, выступая перед полумедицинским сообществом, Пикард вдается в вопросы философской методологии и философии языка. Она рассказывает об ошибочной процедуре — взаимоподмены экспланандума (объясняемое) и эксплананса (объясняющее). Мы хотим понять или объяснить, что такое зависимость, то есть сама болезнь. Ее мы идентифицируем по внешним проявлениям — симптомам; так это обычно происходит с большинством расстройств психики. Далее мы предлагаем объяснение, которое выходит за пределы симптомов: зависимость — это моральный выбор (устаревшая карательная модель) или болезнь мозга (более человеколюбивая новая модель). Сторонники модели болезни мозга склонны не замечать, как для них эксплананс становится экспланандумом. В результате мы имеем случаи, когда характерное для зависимости состояние мозга есть, а зависимости нет, и наоборот, когда есть зависимость без характерного состояния мозга.

Другая проблема заключается в более общем вопросе философии медицины — в соотношении нормативной теории болезни и натуралистической теории болезни. (Про это можно узнать, например, в курсе Kane B по философии медицины.) Представим, что есть две женщины, обеспеченная и необеспеченная, обе из них пьют одинаковое количество алкоголя, которое одинаково на них влияет. Но у первой есть домработник, возможность не работать и давать уход детям, у второй — нет, ее семья попадает под внимание органов опеки. Во многих случаях из-за отсутствия большого влияния на жизнь первой женщины мы откажемся признавать, что у нее зависимость (например до тех пор, пока употребление алкоголя не начнет приводить к сопряженным болезням ЖКТ или расстройствам психики). В отношении второй же женщины мы часто очень легко согласимся признать, что у нее зависимость. Можно подобрать множество подобных пар примеров, в которых будет неясно, должны ли мы диагностировать наличие болезни. Натуралистическая картина дает один ответ, нормативная — другой.

Наконец, важная часть работы Пикард направлена на понимание того, почему зависимые люди нарушают базовый практический принцип: избегать того, что приносит вам вред. Для этого нужно анализировать зависимость как расчет costs/benefits и понять, какую ценность наркотик имеет для зависимого: облегчение негативных аффектов, способ справляться с болью, иногда даже источник чувства себя и социальной принадлежности.

Для меня эффективность работы философа часто определяется тем, насколько хорошо он или она понимает, как мало философия может дать. Но глупо считать, что в мире с большой переплетенностью разных форм знания философия не может дать ничего таким сферам, как медицина и социальная работа.