АНДРЕЙ ТКАЧЁВ

На Литургии в храме Симеона на Поварской важную мысль на проповеди высказал Владыка Силуан, возглавлявший службу. Он сказал, что враг нашего спасения действует, исходя из наших успехов и побед. Как паразит он присасывется там, где у нас что-то получается. Зачем? Затем, чтобы внушить человеку высокую мысль о себе. Чтобы человек внутри сердца своего присвоил себе самому свои успехи, а не смиренно приписал их Богу.
Когда же человек припишет лично себе все хорошее, он начинает превозноситься умом, осуждать других, сравнивать себя с ними, выискивая в ближних недостатки. Человек становится нетерпимым, высокоумным, раздражительным. Осуждение становится его второй натурой. Так заражается всяким грехом человек, и чтобы смириться ему теперь нужно заболеть или тяжко согрешить. Только стыдом сокрушается воздушный замок самолюбия.
Христос же напротив действует через немощи наши больше чем через добродетели. Христос зовет не отчаиваться и не удивляться той грязи, которая от нас. У падших людей нравственная грязь неизбежна. Но Христос, как Искупитель, взявший на Себя наши немощи, зовет к борьбе и покаянию. "У тебя много грехов? - Пусть же тогда у тебя будет много молитв и милостыни, пусть будут слезы и покаяние. Отсюда придет к тебе радость и чувство прощенности"
Так сознание грехов во Христе становится "ракетным топливом" на котором взмывает вверх кающаяся душа. О чудо! В гущу наших немощей нисходя, Христос возводит нас вверх, к Себе. "Побеждающему дам сесть на престоле Моем"
Тогда как лукавый враг не может и не хочет произвести ничего доброго. Он лишь пытается паразитировать на нашем добре, оскверняя его и превращая вчерашнее золото в сегодняшний гной гордости и высокоумия.
Мысль драгоценная, достойная того, чтобы удержать ее и низвести в самую глубину сознания. "Вор приходит, чтобы укарасть, убить и погубить". Христос пришел, "чтобы имели Жизнь с избытком". Враг самое лучшее превращает в яд. Христос самое худшее перерабатывает в почву, на котрой растет сладкий плод Спасения.
Человечество оказалось умным в вопросе преработки вторичного сырья. На каком-то этапе люди поняли, что макулатура, стекло, пищевые объедки и остатки, всякое тряпье и пластик, это не просто вонючий хлам, а живые Деньги, фактор неродного благосостояния. Это сырье и продукт, которые можно полезно использовать. Теперь предстоит понять, что и нравственные недостатки наши, это тоже сырье для покаяния. Это не повод унывать, а повод заняться вторичной переработкой. Превращение грехов в покаяние, а наказания за грех - во входной билет в Рай, Христос осуществил уже на Кресте, промышляя о спасении блвгоразумного разбойника. Да и кающиеся мытари и блудницы совсем не случайно обогнали фарисеев на пути в Царство Небесное. Всему виной покаяние, подаренное Христом всем грешникам.

Симеон столпник, память которого Церковь празднует в новолетие, по видимости был устранен от всякого общественного дела. Стоя десятилетиями, как птица, на высоченном столпе, он молился, и странный вид этого человека, был яркой антитезой всякому житейскому занятию. Но! К Симеону за советом обращались императоры (Феодосий, Маркиан, Лев). За разрешением различных споров к нему обращались епископы и правители провинций. Симеон был твердый поборник Четвертого Собора в Халкидоне. Его авторитет удерживал в Православии и общество, и Церковь. Не будучи классическим миссионером, Симеон привлекал внимание многих, и производил яркое впечатление на всех, кто его видел. Большую часть из вдохновленных его стоянием составляли арабы-кочевники, персы и многие другие народы. Дважды в день Симеон обращался к людям, собранным у подножия столпа, с проповедью. Он мирил ссорившихся, защищал угнетенных, примирял враждующие кланы и деревни. К нему шли из Рима, Британии, Армении, Лютеции (тогдашнее название Парижа)... Невозможно описать и изложить с точностью степень влияния Симеона на весь круг жизни тогдашнего мира. При этом он просто (!) стоял в молитве на 15-метровом столпе и молился.
Так влияют на мир те, кто удалился от мира. Удаление может быть разным. Антоний Печерский всюду рыл пещеры и в темноте и одиночестве беседовал с Богом. Он родил русское монашество и стал одним из отцов-основателей Русской цивилизации. Серафим Саровский подолгу жил в лесных дебрях в одиночестве. На его авторитете и молитвах Русская Церковь стоит и живет уже более двухсот лет. Афон в каждом столетии рождает святых, умоляющих Бога о всей вселенной. Антоний Великий жил в пустыне. Но он влиял на весь мир, и весь мир, буквально, стремился к нему, чтобы хоть взглянуть на этого Богоносца. Получается, что лучше всех и эффективнее всех на мир влияют те, кто презрел мир. Кто отказался от власти и удовольствий. Кто или совсем не звязан с миром, или почти не связан.
Находясь в потоке, можно только уноситься вместе с потоком. Выйдя из потока, можно вытаскивать из него тех, кто протягивает руку за помощью. Молитвами отшельников, затворников, чуждых мирской суеты, мир удерживается от распада. Мы, жители суетной круговерти, в долгу у тех, кто от суеты уклонился и служит Богу в молитвах. Если и нам самим захочется хоть как-то влиять на процессы, а не просто вариться в гуще непонятных событий, нам тоже придется хоть в малую меру выходить из круговращения обычных дел, удаляться, умолкать, собираться с мыслями, молиться.
Это ценное откровение о полезности человека. Человек не суетой полезен. В суете действуют греховные страсти и растрачиваются творческие силы. Человек полезен сознательной отстраненностью от "кипучей деятельности" и духовным трудом, совершаемым незаметно.
Об этом стоит крепко подумать.

Вышеприведенный скопированный пост недвусмысленно отсылает нас к произведению Бредбери "451 градус по Фаренгейту". Видно роман перешел из разряда фантастики и анти-утопии в разряд новостей. По сюжету человечество больше не читает книг. Оно их жжет. Этим занимаются пожарные, поскольку технологии избавили мир от реальных пожаров. Книги же крайне нежедательны, ибо незачем вольнодумствовать. Нужно просто телевизор смотреть. Благо телевизоры разрослись во всю стену и по сути вошли в дома на правах живого участия в жизни человека. Зритель ощущает себя живым участником бесконечных шоу.
Главный герой тайком забирает несколько книг и читает их. Этого достаточно, чтобы внутренне выйти из полсушание новой реальности. Потом судьба сведет его с целой группой людей, которые заучивают знаковые тексты наизусть, чтобы пережить нынешний кошмар и сохранить в памяти семена ушедшей цивилизации. Быть может потом удастся воспроизвети однажлды разрушенный технологиями мир. Кто-то учит Шекспира, кто-то псалмы Давида. Так их и называют: "мистер Ромео и джульетта", "мистер Екклесиаст" и т.д.
Бредбери сам бы не поверил, что он пророчествовал. Но факты - упрямая вещь. Обществу потребителей нужен тупой покупатель, весьма внушаемый со стороны рекламы. Военизированному общесту из всех типов человека нужен только идеальный солдат. Содому нужен сожженный в совести развратник. Будущее же, видимо, потребует совсем глупого гражданина, отказавшегося и от мечты, и от прозрений, и от радости узнавания нового. Новый Завет будет первой жертвой этого эксперимента.
Действуя от противного, следует знать, что любовь к печатному слову, заучивание наизусть, обсуждение прочитанного, само вдумчивое чтение, это не просто маркеры душевного развития. Это предохранители, не позволяющие превращать человечество в управляемую массу, лишенную всякой трансцендентности.
Люди все меньше читают. "Времени нет". Да и напрягаться не хочется. "Мы и так умные". Так медленно и мягко мы действительно подойдем к той грани, за которой нам останутся только животные рефлексы, а душа будет обречена на голодную смерть внутри развращенного тела. Церковь, школа, семья, надеюсь, еще достаточно сильны, чтобы воспротивиться исчезновению "человека читающего". Но успокаивать себя нечем. Самые лютые процессы запущены и набирают силу. Трансгуманизм действительно хочет вывести новый тип человека: без совести, без семьи, и не просто без веры, но даже без возможности ее хоть как-то обрести.

Как показывает история с корпорацией Anthropic, ИИ-компании уже не просто копируют тексты из интернета — они физически уничтожают бумажные книги. Судебные документы по делу Bartz v. Anthropic и последующие раскрытия 2025–2026 годов подтверждают: в рамках Project Panama компания массово скупала подержанные и редкие книги миллионами экземпляров, срезала корешки гидравлическими резаками, сканировала страницы промышленными сканерами и уничтожала бумажные оригиналы. Цель — получить чистый до-ИИ текст для обучения Claude. Внутренние меморандумы прямо говорили: destructively scan all the books in the world и мы не хотим, чтобы об этом стало известно. Суд признал это fair use, потому что бумажную копию уничтожали и оставляли только внутреннюю цифровую, но общественный резонанс огромный. Это не выдумка.

Книги — это не просто бумага. Это память цивилизации. И её сейчас режут. Крупнейшие ИИ-компании скупают тысячи и миллионы подержанных книг. Срезают корешки. Сканируют. Уничтожают оригиналы. Официально — для обучения моделей. На деле — превращают общее культурное наследие в частный цифровой ресурс, которым потом можно торговать, редактировать и дозировать. Когда бумажный экземпляр существует — есть независимая точка сверки. Когда его нет — остаётся только то, что лежит на серверах компании. А серверы можно править. Тихо. Без следов. Это не прогресс. Это захват инфраструктуры знания.

Почему бумажная книга принципиально важнее экрана? Наука говорит прямо. Мета-анализы (Clinton 2019 и последующие) показывают: понимание и запоминание на бумаге выше, особенно для сложных и информативных текстов. Эффект screen inferiority устойчив. Физическая книга даёт пространственную карту: вы помните, где на странице, на каком развороте была важная мысль. Мозг использует тактильные и зрительные якоря. На планшете или мониторе эти якоря исчезают — нагрузка на рабочую память растёт, а глубина обработки падает. Исследования 2024–2026 годов, включая нейровизуализацию, подтверждают: при чтении с бумаги мозг работает эффективнее — меньше лишней активации в зонах, отвечающих за усилие. Значит, информация усваивается легче и глубже. Чтение с экрана чаще провоцирует поверхностное чтение: скролл, отвлечения, иллюзия понимания. Бумага требует концентрации. Именно поэтому школьники и студенты, которые читают бумажные книги, стабильно показывают более высокие результаты в тестах на понимание.

Книга — это не контент. Это артефакт. Её нельзя незаметно переписать. Нельзя удалить неудобную главу одним кликом. Нельзя отключить доступ по подписке. Она существует независимо от корпорации, сервера и политического климата. Тысячелетия человеческой мысли — от античных свитков до самиздата — дошли до нас именно потому, что физический носитель трудно полностью уничтожить и ещё труднее полностью подменить. Цифра удобна. Но она хрупка и подконтрольна.

Когда компании скупают книги, чтобы превратить их в тренировочные данные и выбросить бумагу, они не спасают знания. Они монополизируют их. А потом знания станут таким же ресурсом, как вода и электричество: плати — получи доступ. Не плати — сиди в темноте. Это преступление не против старых книголюбов. Это преступление против будущих поколений. Против возможности ребёнка через 30–50 лет взять в руки настоящий источник и сверить цифровую правду с оригиналом.

Что делать? Покупайте, сохраняйте, передавайте бумажные книги. Поддерживайте библиотеки и независимые букинистические магазины. Не сдавайте редкие и просто хорошие издания на макулатуру, пока вокруг орудуют промышленные сканеры. Создавайте частные и общественные архивы. Знание, которое существует только в цифре чужой компании, — это не знание. Это аренда. А цивилизация, которая отказывается от собственных первоисточников, постепенно перестаёт быть цивилизацией и становится клиентом. Берегите книги. Пока они ещё есть.

Почему отсечение головы человеку (Иоанну Крестителю), это праздник? Потому что Иоанн собрал и соединил в себе все типы святости. Он пустынник, девственник, пророк, учитель чистой молитвы. Для полноты святости ему, как большему из рождённых жёнами, осталось только мученичество. Кому-то «ещё вот это надо купить» или «ещё вот туда надо съездить». А Иоанну ещё только кровь пролить, и это единственное, что можно прибавить к его образу. Он пришёл в духе Ильи, а Илья не имел врагов, опаснее Иезавели. Значит кто-то в духе Иезавели должен был преследовать того, кто в духе Ильи. Это было сразу две «дамы», мать и дочь. Одна умела так плясать, что мужики, видящие сии танцы, готовы были платить за зрелище до полцарства. Другая в ответ на вопрос «чего просить?», отвечала без размышлений: Голову! Голову Иоанна Предтечи! Есть те, кто малоумно считает: будь женщины при власти, войн бы не было. На самом деле среди женщин так много способных на льстивый разврат и холодное кровопролитие, что «женщина при власти», это крах иллюзий и проклятье вместо благословения. Предтечу убили в темнице, подвале, а наверху шумел банкет: мужики пили и ели, девки плясали, выклянчивая подарки у пьяных поклонников. Это можно хоть сегодня увидеть, потому что картинка убийства Иоанна разошлась по миру. Но он ушёл во Ад с проповедую и свидетельством о том, что Агнец уже на земле. И Он возьмёт на Себя грех мира. Собственно два слова определяют служение Иоанна: Покайтесь!- это первое, и Вот Агнец Божий!- это второе. Оба слова нам нужны. Поэтому у нас праздник.

Есть храмы кладбищенские. Если там не толькло отпевают, но и Литургию совершают, то это великое утешение косточкам вокруг, имеющим воскреснуть. Есть храмы тюремные. Там особо каются и особо молятся лишенные свободы. Это островки жизни посреди озлобленности и уныния. Есть алтари при Крещальных купелях. И если там не только Крестят, но и Литургию Крещальную совершают (очень забытый и очень важный момент церковной жизни), то это прям Апостольская благодать. Но отдельных Венчальных храмов нет. Видимо и не будет, ибо особо нужды нет. Венчают во всяком приходском храме и соборе, кроме монастырей.
А помнится, хотелось в свое время построить такой храм - Венчальный, близ центрального ЗАГСа в Киеве. Чтоб поток расписывающихся превращался в поток венчающихся, ну, и прочее... Было бы красивое и во всех смыслах благодатное место. Но не сложилось. В Киеве, и УКраине в целом, многое не сложилось и уже вряд ли сложится. Но я к тому, что сей не возникший храм, планировалось создать в честь Адриана и Наталии (читай сегодяншний месяцеслов)
Это супруги-мученики. Она уверовала раньше. А он уверовал, будучи секретарем на допросах пойманных христиан. Это, как если бы сегодня стенографистка вела протокол допроса и, слушая показания подсудимого, захотела бы с ним вместе разделить наказание. Во как!
Адриан видел глаза допрашиваемых, слышал их ответы на вопросы следователей и учуял в этих людях Тайну. "Что-то они имеют такое"- понял он - "что все острое железо, и все кары Великого Рима для них, как детские игрушки". Возник вопрос: Что же это такое? С этим вопроосм Адриан посетил в темнице обреченных на смерть людей числом 23 души.
Они сказали: Ни мы ответить, ни ты понять, что Бог нам приготовил, не сможем.
И понял Адриан, глядя в глаза этих людей, что они уже "перешли от смерти в жизнь". "Вкусили глагола будущего века". Хотя Евангелие он еще не читал. И тогда молодой человек (ему 30 еще не было) решил остаться с этими странными смельчаками и разделить их участь. Жена его, Наталия, несказанно возрадовалась (совсем непонятный момент для всех маловеров)о такой перемене. И когда мужа отпустили попрощаться, а она было подумала, что он отрекся, то не хотела его даже и в дом пустить. Но оказалось, что намерение у него твердое. Она сопровождала мужа до места казни и подбадривала до конца. А это сильный момент. Мужчине очень стыдно спасовать на глазах у любимой женщины. И хотя хритсианское мученичество не есть дело одной лишь храбрости, храбрость тоже не помешает. При всем том Наталия еще и просила мужа самую первую молитву, оказавшись с Царстве Христа, принести о ней. Чтобы ей долго в этом мире не оставаться.
Ну, скажите, разве это не чудесная пара? Разве это не благодатная двоица? Разве не достойное дело - построить храм в честь этих супругов, чтобы венчать в нем новосозидаемые супружеские союзы? В Киеве не получилось в свое время. Может у кого другого на больших просторах Святой Руси получится. Всех супружных христиан ныне с праздником.
Кстати, мощи Наталии в Милане лежат, в одном из алтарей храма святого Лаврентия. Кого в Милан занесло, пусть найдет и приклонит колени.

Если осмысливать Крестный ход, как явление, то это точная метафора жизни верующего человека. Человек непрестанно движется. Верующий движется к вожделенной и заданной цели - Царству Христову. Движется не один, но в составе общины и шире - вместе со всей Церковью. По пути, как при движении евреев из Египта в Палестину, преодолеваются различные препятствия. Движение совершается с постоянной молитвой. Вот тебе и жизнь, как она есть.
*
Если сил мало, и народу мало, так что и храмы едва заполнены, то это одно. А если сил много, и людей много, то Церковь, как полная Чаша, начинается переливаться через край. Врагам было бы спокойнее нас не видеть. Им всю жизнь кажется, что Христианство доживает свои "последние дни", что его представляют одни лишь бабушки т.д. Но Христианство еще "простудится на похоронах" своих врагов, и умирать Оно вовсе не собирается.
*
То, что нас много, должны видеть сами мы. Это нас бодрит и радует. Должны видеть это и разнообразные "они", от неопределившихся или любопытных, до враждебно настроенных. Должен видеть нас и князь Димитрий, равно как и все святые от рда Русского. Москва 14-го века при Дмитрие Донском слишком иная, чтобы признать ее сегодня за все ту же Москву. Но в звоне колоколов, и в Пасхальных торжествах, и в Крестных ходах, это - Та же самая Москва. Святые непременно видят это и радуются.
*
Если даже нас было всего 100 000, то уже 10 000, это на по-славянски "тьма", а зддесь 10 таких "тем"! Начальник войска в 10 000 сабель это "темник". Греческий аналог тьмы - мириада. "Кто это идет, грозная, как полки со знаменами?" - так спрашивает о Церкви голос в Песни Песней. Но здесь больше чем полки. Даже если бы нас было всего 10 000, то и эта "тьма" была бы силой. Но нас было гораздо больше. Добавьте сюда еще и Ангелов-Хранителей, радостно разделяющих молитву своих подопечных, и это будет некий духовный сдвиг в мире невидимом. А стоит ли доказывать, что все основное происходит в невидимых, духовных сферах? Что зримый мир есть лишь воплощение и отображение того, что произошло в сфере духовной?
*
Поскольку идет война, то стоит знать и помнить, что битвы могут выигрываться именно силой духовного напряжения и устремления к Богу. Иерихонские стены пали не от стенобитных орудий, а от звуков труб свящнников. При Исайе Ассирийцы оставили на поле множество трупов от поражающего меча Ангелов. При Иосафате пение левитов было оружием, после которого началась резня в стане врагов. Елисей слеплял врагов и приводил их беспомощнымит в плен. В Библии таких прмеров много предостаточно. И поскольку Библия, это Книга Жизни, а не сказок, верующие продолжают библейскую историю прямо сегодня, заставляя сдвинуться с места гнилую и бессмысленную "светскую" жизнь в сторону всенародного покаяния и принесения Богу хвалы.

Представьте, что вы умерли, но почему-то сумели прочесть некролог по поводу вашей смерти. И некролог вас не обрадовал. Написали, к примеру, что умерло "путое место". Или "эгоист, от которого никому не было хорошо" или что-то подобное. При всей фантастичности ситуации, она уже имела место.
В 1864 году, сего дня в Стокгольме произошел взрыв нитроглицерина в лаборатории Альфреда Нобеля. Шла работа по изобретению динамита. На месте погиб брат Альфреда - Эмиль и еще пять работников. Отца братьев Нобель после новости о произошедшем разбил удар. Газеты поспешили сообщить, что погиб сам Альфред - "ученый-смерть", изобретатель смертоносного оружия. Газеты поспешно наполнились ошибочными некрологами, один другого хуже. Мир словно злорадствовал, что тот, кто изобретает начинку бомб, сам умер от взрыва своего изобретения. Короче, Альфред Нобель прочел газеты и был в нокауте.
Работы он не свернул и через три года изобретение приняло законченный вид. Но Нобель больше не хотел ассоциироваться только с убийством людей. Он учредил Премию своего имени. Ту самую Нобелевскую премию, которую знают сегодня все.
Премией, состоящей из процентов по Нобелевскому капиталу, награждают тех, кто внес существенный вклад в улучшение жизни людей. Ее получают медики, экономисты, гуманитарии, писатели... Нобель словно по смерти извиняется за свою работу и премирует тех, кто гуманизирует жизнь планеты. Как и все вообще, Нобелевская премия выдыхается и становится залежалым товаром. Обама стал лауреатом "премии Мира", Алексеевич - по литературе. Все движется по наклонной и доходит до абсурда. Но важно, что сама премия родилась из своеобразного покаяния.
Кто-то скажет: какое там дело, что скажут о тебе после смерти. А вот и нет. Человеку совсем не безразлично мнение о себе даже после смерти. Даже самоубийцы нередко планируют так свести счеты с жизнью, чтобы в мертвом виде выглядеть прилично. Это даже если не брать в расчет бессмертие души и т.п.
Так что, в виде профилактики можно было бы предложить человеку (любому человеку) вообразить содержание собственного некролога или представить разговоры друзей и родственников на собственных похоронах. "С него и так никакого толку не было". "Даже не знаю, можно ли всерьез желать его душе Царства Небесного" и проч.
При наличии живого воображения и не умершей совести это обещает быть серьезным профилактическим упражнением.

На юго-восток от Москвы в нескольких километрах от МКАД находится Угрешский монастырь. Городок, возникший благодаря монастырю, сегодня, в силу исторического недоразумения, носит имя Дзержинского. И только Богу известно, доколе этот ералаш с именами русофобов будет продолжаться в наших городах и селах. Ведь история такова, что накануне Куликовской битвы, в 1380 году здесь остановился лагерем Дмитрий-князь (будущий Донской). Здесь ему была явлена икона Св. Николая и сердце князя согрелось чувством помощи от святого. Отсюда имя - Угреша, и монастырю, и городку. Сегодня память святого игумена Угрешского монастыря - Пимена.
*
Этот добрый монах был тихим и работящим. Всю жизнь провел в трудах по благоустройству обители, внутреннему и внешнему. Чудес не творил, пророчеств не произносил, ничем ярким внимание к себе не приковывал. За постоянные строительные работы носил прозвище "кирпичник". Грамоте его сызмальства научила некая Пелагея Егоровна, и Пимен впоследствие говорил, что окончил одну "Академию Пелагеи Егоровны".
Полюбив читать Библию и духовные книги, он рано устремился к монашеству. Нам теперь трудно представить ту простую Русь, на которой рождались и созревали молчаливые и глубокие люди, подобные Пимену. Слишком много вокруг и внутри изменилось.
Вот как Пимен писал о своей малой родине в воспоминаниях: «Родина моя в Вологде. Город наш был разделён на три прихода, первый – святого Иоанна Богослова, второй – святого Николы, третий, за рекой – священномученика Антипы. И было в городе два собора, два монастыря, 42 церкви и всего один трактир, но ходить туда почиталось зазорным, а побывавшего там, почитали человеком потерянным. Часов карманных не носили, молодые люди табак курить стыдились. Варили брагу, пиво и мед в праздники храмовые единожды в год, созывали всю родню и пировали по нескольку дней. Поминовение родных было крепко усвоено, как и особое почитание старших».
*
Людей на ту пору в Вологде было 10 000 человек. Для сравнения - сегодня более 300 тысяч. То есть, раз в 30 больше. Церквей в 30 раз больше не стало. Хотя все равно храмов в городе много (лишь бы только в них народ ходил) - церквей приходских 45, монастырей - 3, соборов - 6. За Советский период безвозвратно разрушено 23 храма. Но нравы, конечно, изменились.
В древние патриархальные времена вернуться нельзя, да и не надо. А вот предков своих узнавать и понимать надо. Что-то было в них спокойное, неторопливое и основательное, чего нам сейчас не хватает. Доехать до Пимена, чтобы помолиться у мощей его, желающему не трудно. Ну, и дай Бог, чтобы узнавали люди историю Родины через образы святых предков.

Образ Спаса Нерукотворного - одна из самых знакомых нам иконографических традиций. Под ним в частности на Куликово Поле вышли полки Дмитрия Донского, по сути Спас - исторический боевой флаг русского государства, что видно и на войне сегодняшней. Сегодня церковь вспоминает Перенесение Нерукотворного Образа Господа нашего Иисуса Христа в 944 году, когда император Константин Багрянородный пожелал перенести Образ в Константинополь в Фаросскую церкви Пресвятой Богородицы. Но символизм этого праздника внезапно оказывается гораздо более глубоким и страшным для русского человека, если мы дадим труд посмотреть на дальнейшие события.

Начало велико и торжественно - Фаросский Храм - небольшой по размеру но непревосходимый по благолепию центр Второго Рима - мозаики чистого золота, мраморные полы чистоты зеркала, реликварий со величайшими святынями - не только Спас, но и копье Лонгина, Терновый венец, Животворящий Крест, Риза и Пояс Богородицы и многие другие реликвии Страстей Христовых. Пик Славы и Чести ... Что могло бы пойти не так? Далее короткая справка из Византийской Энциклопедии:

"В 1201 г. скевофилаксом Николаем Месаритом святыни храма были дважды за один день спасены от разграбления восставшей чернью, ворвавшейся на территорию Большого дворца. Первый раз — его красноречием, второй — силой оружия дворцовой гвардии, которой он руководил в храме. В 1204 г. храм Богоматери Фаросской был дочиста ограблен крестоносцами. В 1247 г. святыни за колоссальную сумму были уступлены императором Латинской империи Болдуином II французскому королю Людовику IX Святому и помещены в 1248 г. в специально возведенную в Париже часовню-реликварий Сент-Шапель, являющуюся репликой храма Богоматери Фаросской. В 1793 г., по указу революционного правительства, часть реликвий была изъята и передана для изучения в Национальную библиотеку; остальные были выброшены на городскую свалку и бесследно исчезли."

Брожения православного народа внутри, его самопредательство (чернь пытается грабить святое видя в нем лишь драгоценный металл), приход латинян, что под предлогом помощи Второму Риму, разграбили и уничтожили святыни, забрва их себе и присвоив, как будто "оно тут всегда лежало" - как часто вы посещая Париж думаете о том, что его сокровища родом из Константинополя? Но разграбление это хоть предполагало ценность разграбляемого, пройдут века и вирусы национализма и Революции, мутировавшие внутри католического западного тела, приведут к том, что сокровища Сент-Шапеля, оказываются на помойке! Там же где и вся западная христианская кульутар в 21-м веке. Но дело не в них, а в нас - все последствия из одного семени: народ, теряющий веру в то, что есть его истинное сокровище, становится игрушкой внешних демонических сил, которые могут выглядеть очень "цивилизованно", но неотвратимый конец заигрывания с этой цивилизацией - смерть, сначала духовная, потом и физическая.

Если чудом мы всмомним это, то не менее важно будет держать в уме слова Владимира Семеновича "Не забыть бы тогда ... и не потерять!".

У Достоевского в "Бесах" Верховенский (главный бес) описывает теорию великой смуты, которую он и подобные ему революционеры хотят осуществить в России. Социальной базой для перворота, после которого "все поедет с основ", он считает множество людей, потерявших нравственные берега. Их много, но они пока никак не связаны общей идеей и практикой. Соединить их воедино и направить их энергию в общее разрушительное русло, это и есть задача революционеров. Слова вечно актуальные. И вот кого Верховенский определяет, как сочувствующих будущему перевороту:
«Наши не те только, которые режут и жгут да делают классические выстрелы или кусаются. Такие только мешают… учитель, смеющийся с детьми над Богом и над их колыбелью, уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он развитее своих жертв и, чтобы денег добыть, не мог не убить, уже наш. Школьники, убивающие мужика, чтобы испытать ощущения, наши. Администраторы, литераторы, о, наших много, ужасно много, и сами того не знают!».
*
Можно было бы остановиться над теми, кто "смеется над Богом над детской колыбелью", или на "адвокатах, администраторах или литераторах". Но новостная лента требует отреагировать на фразу о "школьниках, убивающих мужика, чтобы испытать ощущения" В Подмосковье на днях две девушки зарезали 12-летнего мальчика, чтобы "узнать, что такое кровь, и как это - убивать?". Покажите теперь мне того, кто считает Достоевского не актуальным?
Орехово-Зуевская прокуратура начала расследование. И хрестоматийная дикость усиливается тем, что это не "мальчишки", а девушки. То есть прозрения Достоевского не ограничиваются уже свершившейся однажды Русской революцией. Среди нас и сегодня живет, оказывается, достаточно тех, кого Верховенский определяет как "наши", которых "ужасно много". Уже не мальчики, и жертва - не мужик, но девушки, и жертва - мальчонка. Согласитесь, со времен Достоевского дела стали хуже. Мотив кровопролития - "хотела узнать, что такое кровь"
Некоторые издания пишут, что девицы - лесбиянки, и не стоит думать, что это не связанные между собой стороны события. По крайней мере государство не ошиблось, маркируя ЛГБТ-сообщество, как опасное и запрещенное. У кого в душе не пойми что, у того и с головой что-то не так.
Сами девицы не на много старше жертвы. Им всего 15 и 17 лет. Кто-то из знакомых сообщает, что не верит произошедшему, ибо одна из убийц была сострадательна к животным (!) и даже приютила одноглазого котенка (апплодисменты любителей живой природы!). Но тут как раз все понятно. Чувствительные к страданиям котов и собак люди сплошь и рядом вовсе не так чувствительны к страданиям людей. Так что малолетняя лесбиянка, подбирающая одноглазых котов и планирующая зарезать мальчишку из любопытства, это не оксюморон. Это понятный диагноз полного извращения нравственных понятий. Следственным органам дай Бог ума и профессионализма. Но стоит иметь в виду, что этот криминальный "прыщ" указывает на глубинную болезнь всего организма, а именно - жуткую сатанизацию сознания совсем еще молодых людей, которые отданы сами себе и лишены всякого духовного воспитания и просвещения. Случись Верховенскому жить в наше время, он бы хлопал в ладоши и строил планы насчет великой смуты уже в наше время. Социальная база вполне соответствует критериям конца 19-го века.

У К. С. Льюиса есть "Космическая трилогия". В третьей части, именуемой "Мерзейшая мощь", описывается злая сила, овладевающая миром. Некий древний волшебник по имени Мерлин пробуждается от многовекового сна и обнаруживает духовный кризис, в котором находится мир. Первая его реакция, это слова: Зовите христианских королей! Ему отвечают, что королей, служащих Богу, больше нет. Те венценосцы, что еще остались, "не тянут" на защитников Веры. На средневекового человека это производит удручающее действие.
Люди привыкли к греху и перестали опознавать грех, как вражду с Богом. Люди расслабились, и лукавые духи манипулируют этими грехолюбивыми и духовно слепыми людьми. "Зовите христианских королей!" - это вопль, которому соответствует наше время. И мы, в общем-то, никого не звали, но Бог Сам зовет к нам помощников.
Второе обретение мощей Димитрия Донского, это свежий заход внутрь современности самого что ни на есть христианского князя, привыкшего и к молитве, и к битве с врагами. В годы Великой Отечественной на деньги верующих была создана танковая колонна под именем "Дмитрий Донской". Это тоже было вхождением древнего святого в новейшую историю. Сегодня Димитрий по воле Божией снова - наш современник.
Любая война совершается прежде всего в области духа. Впереди войск идут те, кого люди избирают себе в вожди и кого люди достойны. На Украине свозят в одно место преступников прошлого столетия: Коновальца, Шухевича, Стецько, планируют привезти из Мюнхена Бандеру. Это - "бандеровский духовный генералитет", вдохновляющий своих последователей на продолжение ими начатого. У нас же восстает из гроба Донской князь. Вслед за ним готовы пойти впереди нашего войска другие князья: Довмонт Псковский, Мстислав Удалой Новгородский, Александр Невский, Георгий Владимирский, Глеб Андреевич, Василько Ростовский. Узнавайте эти имена и призывайте их в молитвах. Идет духовная война, и напрочь снимаются, как сырые и незрелые, вопросы о ее осмысленности и неизбежности. Если злые духи и такие же злые люди - во главе наших врагов, то нам на одну земную силу опираться нельзя. Мало земной силы. Нужны Небесные ратники. И они поднимаются. Облачаются в латы, осеняются Крестом, возлагают на головы шлем, берут в руки оружие.
Сознание русских людей, истрепавшееся за время безвременья и очернившееся от навязанного атеизма, должно обновиться в Духе Святом. Стоит найти молитву князю Донскому и добавить ее в утреннее и вечернее правило. Монахам и мирянам, священникам и архиереям в келейных и общественных молитвах надо опереться на лучших людей нашей истории.
История это не дымка за спиной. Это твердая почва под ногами. Весь Архангельский храм Кремля с косточками князей и княгинь, весь Успенский собор с мощами Святителей, это наша Гвардия, чей выход на передний край борьбы надо почувствовать сердцем.
Мы не звали Димитрия - он сам вышел. Если где-то больше нет христианских королей, то у нас есть! И значит: "Встань за Веру, Русская земля!"

В определении "что такое хорошо и что такое плохо", народ столетиями естественно пользовался терминами простыми и понятными. Скажет человек ближнему: Побойся Бога!, или: Креста на тебе нет! - и все понятно. Собственно понятие греха есть понятие фундаментальное в области различения позволенного от запрещенного, или хорошего от плохого.
Если вы смотрели "Жестокий романс" Рязанова, эту яркую экранизацию "Бесприданницы", которую всяко стоит посмотреть, то помните, наверное, финальные сцены. Там главную героиню, потерявшую голову от любви, увозит на пароходик сногсшибательный красавец. Пароходик уже не его. Он продан и новый хозяин шумно, с цыганами "обмывает" приобретение. Сам красавец (его Никита Михалков играет, и играет прекрасно) обручен с какой-то богатой дамой в целях поправки финансов. И девочку эту, в него влюбленную, он просто съедает для забавы, как паук съедает муху. На утро, так сказать "апре", он с похмелья признается, что мужем для этой им использованной особы быть никак не может. Девушка с ужасом понимает, что ее жестоко использовали; что она теперь "падшая", публично опозоренная. Для всего этого кошмара в русском языке есть много сильных выражений. Но героиня произносит, даже как-то выдыхает простую и тяжелую фразу: "Это безбожно!" И именно эта фраза точнейшим образом описывает произошедшее.
Можно, конечно, сказать: Это противозаконно. Это нечестно. Это не красиво. Все эти слова будут правдой, ибо забрать у юной особы девственную невинность на спор, под шафе, для общего "веселья", накануне свадьбы с другой женщиной, это и нечестно, и некрасиво, и противозаконно. Но как-то все эти слова бледно изображают масштаб трагедии. На самом деле все произошедшее именно Безбожно!
Именно этих метких характеристик русский язык и массовое сознание лишились в свое время по известным причинам. И то, что советской кинематограф случайно пропустил эту золотую фразу на экран, лишь подчеркивает общее правило. Русский человек весь 20-й век отучался от тех метких и точных характеристик окружающей жизни, которые характерны для русских пословиц и поговорок с их обличающей беспощадностью и тонкой иронией. Люди Бога помнили и чутко распознавали, что грех, а что нет. Есть ведь вещи вполне законные, которые, однако, грешны. Зло может быть и красивым, и принятым в обществе, и легитимизированным на уровне законодательства. Но короткое и грозное, как блеск сабли в воздухе: Грех это! - ставит все на место сразу. И какой нибудь критик запудрит мозги всему миру, рассуждая о тонких смыслах новой эстетики. А всего-то и надо, что плюнуть и сказать: Стыд-то какой! Да отойти в сторону.
Нам, видимо, нужно заново возвращать в русский язык и повседневную практику те короткие и живые характеристики, с помощью которых создавалось и удерживалось силовое поле нравственности через всю русскую историю, вплоть до Советского басурманства. Потому что многословие лишь затемняет смысл, а отсутствие в языке таких терминов как "грех" и "стыд" лишает людей последних нравственных маркеров и предохранителей.

Продолжая разговор вчерашний о Митрофане и Петре...
В 1832 году прославили Митрофана Воронежского. А два года спустя на Москве случилось нечто подобное с его демаршем относительно Петровских статуй. В 1834 году открывали и освящали Триумфальную арку (она стояла первоначально на Тверской заставе, а не на Кутузе, как сейчас). Это была и память о победе над Наполеоном, и знак восстановления Москвы от пожара. Освящать сооружение должен был Филарет Московский. Но арка была украшена (как и сегодня можно видеть) изображениями языческими. Филарет освящать сие не хотел категорически. Впрочем и прекословить Государю боялся. "Не нахожу в себе достоинств Митрофановых", - говорил он духовнику, Лаврскому архимандриту Антонию (Медведеву). Тот советовал быть твердым, и Филарет-таки освящением манкировал. Сказался больным. Николай Первый ситуацию протолковал как надо, сказав: "Я не Петр, а он не Митрофан". То есть Митрофанов поступок отнюдь не забылся, но стал прецедентом. Его помнили и Цари, и Церковь. Теперь всякий фортель законной власти, буде он связан с потворством духу века сего или заигрыванием с языческими образами, мог напороться на епископское мужество, пусть и разной степени резкости.
Филарет тогда сильно переживал и даже в постель реально слег. Утешил его преподобный Сергий, явившись и сказав: "Не смущайся. Все пройдет". И все действительно прошло. Николай забыл мягкий демарш Митрополита, а время все поставило на свои места. Большевики Триумфальную арку беспощадно разобрали. Фрагменты оригинальных обломков можно и теперь видеть на кладбище Донского монастыря. Потом арку восстановили (не без учета голоса, поданного первым космонавтом Ю. Гагариным) и в 1968 году водворили на новом месте, близ музея Войны 1812 года и Поклонной горы.
Таким оборазом святитель Митрофан очутился в славной и малочисленной компании Архиереев, вместе с Амвросием Медиоланским и Филиппом Московским, противореча христианской власти там, где молчать не представлялось возможным. Подражать его смелости тяжело даже для таких "крепких орешков", как Московский Филарет. Однако "тяжело" не значит "невозможно". И мы паки и паки благодарны мужеству святого епископа Митрофана и за его пример вероучительного бесстрашия, и за благотворное влияние на власть, без которого самый лучший носитель власти рискует уклониться в сторону неподобающую.

В 1815 году Алексея Хомякова (11-летнего в ту пору) с братом родители отправили из Москвы в Петербург. Москва долго и трудно отстраивалась после пожара 1812 года. Когда мальчики достигли Северной столицы, они были неприятно поражены обилием изображений мифических существ: кариатиды и атланты держали балконы, на Бирже - Меркурий, на Адмиралтействе - Нептун, на фронтоне театров - Аполлон. Строго воспитанным в Православии мальчикам даже показалось, что они оказались в центре какого-то языческого города и их, возможно, будут принуждать к отречению от Христа. Они клятвенно пообещали друг другу не изменять Господу Иисусу Христу даже ценой смерти!
Эта история поможет понять другую - противостояние Митрофана Воронежского юному Петру. У Митрофана сегодня память, и когда бы о нем не вспомнили, вспоминают его мужественное сопротивление царю-вестернизатору. Царь брал с Запада все подряд, не разбирая: и военные технологии, и полу-языческие формы быта; и гранитные набережные, и бытовое богохульство. Нам сейчас трудно даже представить, каким соблазном были каменные нимфы, сатиры, герои... для русского человека конца 17-го века. Наш глаз сегодня - о, горе! - ко всему привык. Но тогда... И одни молча терпели это явное басурманство. Другим оно понравилось. Третьи, смачно плюнув в сторону новой столицы, уходили в скиты и пустоши, находя ясное подтверждение необходимости хранить старый обряд. Митрофан же заставил царя смириться и соблазнительные фигуры с резиденции царской снять. Спасибо ему за эту храбрость.
Петр, конечно, лампады перед амурами не жег, гимны не пел и клятв не произносил. Чистого идолопоклонства на Руси с Петром не появилось. Наоборот, чистое идолопоклонство на Руси еще к тому времени и не вывелось. Преемник Митрофана - Тихон - будет еще через сто лет искоренять, к примеру, празднование Ярилы. Так что Петр скорее баловался и обезьянничал. Но это баловство в следующих поколениях пустило такие корни, что высшие сословия получали по истине языческое образование. А православные (читай историю Хомяковых) ощущали себя находящимися в языческом Риме, а не на Святой Руси.
Есть заповедь в книге Исход: Имен других богов не упоминайте, да не слышатся они из уст ваших (Исх.23:13) Но вы почитайте Пушкина! Там на всякой странице если не Юпитер, то Терпсихора, так что нужен даже Мифологический Словарь, чтобы разобраться. И все прочие поэты золотого века такие же. В исповедальном стихотворении "В начале жизни школу помню я" Пушкин откровенно рассказывает о замирании своего детского сердца в тени Царкосельских парков перед "двумя бесов изображеньями" - сладострастной Венеры и гордого Аполлона.
Так что "Петровская культурная прививка" по ходу истории показала себя еще той заразой! И Митрофан, в целом сподвижничая Петру и помогая ему, в отношении "милых забав" с архитектурной античностью повел себя подлинно, как Апостол. Архиереев, способных на такое дерзновение, у нас за всю историю можно пересчитать пальцами одной руки.
Так что с Православием на Руси всю жизнь были проблемы. И единицы вступались за Истину, а остальные придумывали тонкую аргументацию для оправдания своей капитуляции. В общем, Митрофану еще раз "спасибо"+

Наблюдать за работой бондаря, чеканщика или гончара сейчас, это редкость. А в свое время по всей земле ремесленники работали на глазах простых зрителей: у порога своей мастерской, на рыночной площади... Однажды Иеремии велел Господь пойти в дом горшечника и там, сказал, "Я возвещу тебе слова Мои" (Иер. 18:2). Иеремия пошел и наблюдал, как горшечник неудачно сделал сосуд. Тот развалился в руках мастера. Но из этой же глины горшечник тут же сделал другой сосуд. И Господь сказал пророку: "Что глина в руке горшечника, то вы в Моей руке".
Бог волен лепить из нас все, что Ему угодно. И далее Он говорит Иеремии, что если Он обещает некоему царству, что искоренит, сокрушит и погубит его, а народ, услышав это, отстанет от злых дел своих, то, говорит Господь: "Я отлагаю то зло, которое помыслил сделать ему". Бывает и наоборот: Если Бог скажет о некоем народе, что устроит и утвердит его, а народ начнет делать злое в очах Господа, то, сказано: "Я отменю то добро, которым хотел облагодетельствовать его" (Иер, 18:9-10)
Таким образом видим, что пророчества, как грозные так и радостные, находятся не в застывшем, но в живом состоянии, и способны отменяться или исполняться в зависимости от духовного состояния людей, на которых они направлены.
Условно говоря, некий ветреник спросит: Что там пророчествовали святые о нас и нашем ближайшем будущем? А другой ветреник ответит: Великое будущее предсказали нам великие мужи! О! (подумает человек с плотским умом), чудесно! Будем есть и пить, дожидаясь того дня, когда прекрасные пророчества исполнятся.
Кажется именно так многие и думают, и именно в таком духе ищут приятных для уха прорицаний. Дескать "святые сказали, остается только дождаться". Но пророчества требуют активного исполнения, а не пассивного ожидания. И пока ты просто ждешь, когда предсказанный дождь милостей на тебя прольется, суды Божии могут измениться с милости на гнев. Ждать от Бога милостей и не отступать от злых дел своих означает не что иное, как раздражать Господа и добиваться перемены решения с доброго на жесткое.
Много доброго обещает Господь всем кающимся, любящим дела милосердия и смиренномудренно ходящим перед лицом Его. Но до чего же опасно ходит человек, размышляющий так: "Все будет хорошо и даже очень хорошо, но без моих личных усилий. Лично я меняться не собираюсь" И если подобное паразитическое настроение станет преобладающим в народе, то добра народу не видать. Зло, насколько неожиданное , настолько и неизбежное, будет подстерегать людей на всех путях. Мы действительно похожи на мягкую глину, и Бог волен лепить из нас горшки для любого употребления, включая самое низкое. Гордиться, во-первых нечем, а во-вторых просто опасно. Посему не стоит усиливаться узнать будущее. Будущее всегда будет грозным для непокаявшихся. А для тех кто знаком со страхом Божиим, у Бога всегда припасено Утешение.

Когда в христианской Византии читали и изучали античные тексты, на них смотрели христианскими глазами. Происходила естественная декодировка древнего наследия. Можно сказать, что христианские ромеи совершили экзорцизм над языческой античностью и не боялись ее. Василий и Григорий хорошо знали Гомера и открещивались от него. Многое прочитывалось, как своеобразные пророчества. Например, история с Орфеем, сходящим в Ад за Эвридикой, читалась именно как античное предчувствие той Любви, котрая ведет за любимым человеком даже до преисподней. И сам Орфей читался, как образ Христа, проповедью (звуком лиры) покоряющего вселенную. Один из образов катакомб Рима изображал Христа в виде Орфея, плывущего на дельфине, именно в этом контексте. Нечто подобное нужно сегодня и нам. Нужно, потому что начиная с Возрождения, мифы Эллады стали снова читаться, но уже как вытесняющие Евангелие образы, а не пророчествующие о Нем. Стало "общим местом" некое "возвращение" от выдуманной тьмы Средневековья к светлым сказкам античного язычества. В этой лжи европейский человек живет уже более полтысячи лет.
Недавно на экраны вышел новый фильм про Одиссея. Чуть ранее появился еще один фильм на ту же тему. Человечеству несомненно мил и притягателен сей образ пройдохи и его путешествия от стен дымящейся Трои домой, на Итаку. Очевидно, снимая нечто историческое или мифологическое, люди менее всего стремятся реконструировать древность. Скорее они на древнем материале раскрывают идеи, волнующие их сегодня. И историю Одиссея, при желании, тоже можно прочеть изнутри Евангельских смыслов.
Одиссей - инкогнито вернувшийся царь. Царь до времени не узнанный. Мало того, его место стремятся занять женихи, осаждающие верную Пенелопу. Христианин знает, что важнейшее имя Христа - Жених. Единственный Жених, которого ждут и Который соберет на праздничный Брак тех, кто ему верен. И, будучи Женихом, Христос еще и - царь. Подлинный, сильный, не терпящий конкурентов. Его вроде нет уже очень давно (и в пространстве мифа, и в реальной жизни) и к Его отсутствиею даже привыкли. В Его отсутствие многим хочется занять Его место. "Скажут "там Христос" или "здесь" - не верьте". Пенелопа не верит. Она намеренно длит время ожидания, когда днем ткёт и ночью распускает сотканное полотно. Окончание работы должно означать ее сдачу на милость новых женихов. И можно здесь видеть Церковь, истомившуюся в ожидании, но сохраняющую верность. Потом будет экзамен, котрый претенденты не выдержат. Экзамен (с луком хозяина, который надо натянуть и метко выстрелить) выдержит только настоящий Царь. Потом будет умервщление нахалов, распоясавшихся в отсутствие настоящего царя.
Вся Евангельская история странным образом прочитывается в образе тайком вернувшегося царя и занимающего подобающий трон. Если, конечно, уметь читать древние тексты, держа в сознании Евангельский смысл истории. Тогда пророками окажутся не только древние евреи с их непревзойденным Исайей или Давидом. Тогда пророками окажутся и Сивиллы, и слепой Гомер, и греческие философы. Сивиллы, кстати, были уважаемы именно в статусе пророчиц, почему о них можно услышать в древнем гимне "Диес ира". Но все остальное из языческой античности преподается, как антитеза, противоположность Библейской истории. А это не противоположность. Это тоже пророчества для тех, у кого есть глаза, чтобы видеть. Юлиан Отступник в свое время страшно раздражался на христиан, когда те изучали философию и литературу античности. Дескать, пусть читают только Марка и Матфея. А Григорий Богослов напротив считал, что христанам можно знать все, потому что они умеют отделять внешнее от внутреннего и замечать следы Господа там, где другие их не видят.

В Париже молодые люди со всей Европы прыгают в воду, плавают на скорость и т.д. в рамках Европейского чемпионата по водным видам спорта. Есть заслуженные медали и у наших спортсменов. Телевизор дает возможность созерцать эти соревнования. И вот, что хочется сказать: когда, допустим, юноша, изящно вертится в воздухе и с минимальнм количеством брызг бритвой входит в воду, что происходит? Почему у зрителей возникает восторг? К чему все это? Само по себе искусство красивого прыжка, с точки зрения утилитарности, ни к чему "практическому" не приводит. Оно никого не накормит, не вылечит и т.п. А наш мир, кажется, ни о чем так не думает, как о решении материальных проблем. Но великий спорт материальных проблем в принципе не решает. Более того - великий спорт требует от человека 100% самоотдачи. Он буквально пережевывает человека с юных лет, ради достижения практически неприменимых в повседневности навыков. А мы наслаждаемся! Такова сила созерцания.
Оказывается великий спорт со всей своей практически бесполезной (!) красотой и максимальными энергозатратами есть подтверждение Аристотелевской теории познания. Есть, по Аристотелю, знание утилитарное: строить, шить, пахать, лечить... Оно рождено Нуждой. Но есть бескорыстное созерцание, и оно по смыслу выше. Чистое Знание выше практического Умения (по Аристотелю). Знание ради пользы есть знание человеческое. Но знание при "свободе от пользы" есть уже нечто Божественное. И человек тогда Человек, когда он не только подчиняет себе природу ради выживания или эгоизма, а тогда, когда он постигает причины и созерцает истину, ничего себе не подчиняя. Если вы умеете наслаждаться зрелищем фигурного катания или синхронного плавания, вы не сможете отрицать великую силу "бесполезных навыков". Вы будете вынуждены признать, что за пределами "полезности" есть нечто очень свойственное человеку и необходимое для него.
Математика, конечно, нужна всюду: в строительстве, социологии, экономике и т.д. Но есть математика "для себя самой", чистая математика, и она - самая красивая. Это вам любой математик расскажет. И только благодаря математике "ради себя самой" она вообще существует и может быть применима в разных практических областях.
Такой же практически "бесполезной", но жизненно необходимой дисциплиной, кстати, является теология в курсе университетских наук. Богословие (или теология) не шьет и не строит. Но оно красиво! И этого достаточно. А еще оно гармонизирует знание, оплодотворяет ум и дает жизнь душе. Искать всюду только практической пользы означает действительно быть "говорящей обезьяной". Без бескорыстного наслаждения и созерцания человек по необходимости должен уничтожить все виды искусства, философию, литературу и даже спорт, если последний не связан с воинскими упражнениями. Но если мы соглашаемся с необходимостью спорта и заключенной в нем красоты, а так же искусства, философии и прочих умозрений, то мы обязаны признать саму способность человека мк бескорыстному созерцанию. А там рукой будет подать до религиозного опыта, до умного молитвенного делания, до поклонения в Духе Единому Безгрешному. Философия ищет Истину, религия претендует на обладание Ею. И то, и другое требует умного труда, созерцания и умного наслаждения. Все это глубоко укоренено в нашей природе. Если вы с этим не согласны, то любое спортивное зрелище (особенно, если вы - болельщик) посрамит ваш бытовой материализм.

Бывает, что хочешь есть, а откроешь холодильник - ничего из того, что в нем, съесть не хочется. Что это? Это - "здравствуйте, капризы последнего человека". Житель развращенных времен чего-то хочет постоянно, только чего именно, не знает. И пойти куда-то хочется, а куда - не ясно. Весь мир игриво к себе человека зовет, но туда пойдешь - дорого будет, а сюда - не с кем, а вон туда - слишком далеко. Сердце одно, а желаний в нем - много. Вот она - лютая мука сытых времен. Хочу, не знаю чего; иду, не знаю куда.
Но вот сегодня впереди вечер субботний. Тут уже работает не "хочу - не хочу", а надо. Надо в храм на вечернюю службу идти. Она названа Всенощной по старой памяти, но такой в полном смысле не является. Не всю ночь собой занимает, а два-три часа с хвостиком. То ли из жалости к слабакам нынешней эпохи, то ли по другим причинам.
Надо взбодрить себя и заставить идти в храм. Потому что Воскресенье уже не совсем Воскресенье, если накануне не разогрел сердце храмовым богослужением. Потому что время протекает, и вся жизнь прожитая есть большей частью время пропущенное. Стоит ли продолжать терять драгоценные дни и менять молитву на то, о чем потом и вспомнить не получится (настолько оно все суетное и мелкое)? И есть ли какая надежда у человека, кроме как на воскресшего Иисуса Христа? Нету больше надежд. Одни иллюзии и мыльные пузыри.
Так что же мешает правильно провести вечер субботы, совершая малую Пасху? Собственно, ничего, кроме неверия, суетности и отсутствия благих навыков. Но это дело поправимое. Когда бы человек не взялся за свое исправление, все хорошо будет. Прямо сегодня взяться и надо.
Надо Бога на подобающее место поставить. Он и так - Царь. Но это Он во вселенной Царь, а в твоей жизни - еще не Царь. Оттого и хаос вокруг, что Бог не на подобающем месте. Подобающее Богу место есть место Первое. Тогда все остальное станет на свои места, упорядочивая хаос и расставляя приоритеты.
Не чеши макушку, не страдай от вопроса "куда пойти сегодня и завтра?" В храм иди сегодня вечером, и завтра поутру. Чудесным образом вскоре обнаружишь, что времени на все прочее не меньше, а больше стало. Обнаружишь так же, что силы добавочные появились, и вместе с силами - радость некая. Тихая, но настоящая. Сам себе скажешь потом: И чего это ради я от такой радости столько лет увиливал? На что, собственно, эту радость тихую и эту силу я променял?
Иди в храм, в трех соснах запутавшийся человек последних времен. Там твое место есть, не занятое. Ждет оно тебя. И Ангел твой хранитель в кои веки порадуется, что подопечный его сон лености стряхнул и пошел в нужную сторону.

Если живо представить, что в одно прекрасное утро мы проснемся, а ни одного врага не осталось (украинцы телепортировались к Бандере, Брюссель разрушен землетрясением, Англию смыло водами Антлантики и т.д.), то значит ли это, что для нас наступает "золотой век"? Конечно, нет и сто раз нет! Свои проблемы мы носим в себе, а не снаружи. Безбожие со всеми детьми своими, как то: разврат, воровство, тупость, суетность, жадность и все прочее, при нас остаются. А значит ни одна проблема не решена.
Это довольно глупая схема, при которой самоидентификация остро нуждается во враге, а коль скоро его не будет, то наступит неминуемый кризис идентичности. Такое мировозрение хорошо описывается коротким анекдотом про еврея, который попал на необитаемый остров и построил там две синагоги. В первую он будет ходить по субботам, а во вторую "ни разу не зайдет". Далеко ходить не надо: политическое украинство загнало себя в такую модель бытия, при которой надо вечно воевать с Россией. Больше смысла нет, и только в этом выродочном варианте можно продать себя (свои кишки, кровь, землю, душу) другим врагам России. Если представить, что эти убогие однажды проснутся, а нас почему-то не будет, им придется вешаться от внезапно появившейся экзистенциальной пустоты.
В Римской истории был серьезнейший враждебный стимул - Карфаген. И если Марк Порций Катон все речи заканчивал сакраментальным призывом к разрушению Карфагена (Карфаген должен быть разрушен), то была и другая точка зрения. Публий Корнелий Сципион считал, что Карфаген должен всегда существать на своем месте, как фактор постоянного страха для Рима. Лишившись страха и чувства опасности Рим, по мысли Сципиона, сгниет изнутри. Заметим в скобках - так оно и было. И возникает мысль, что врага, даже при его отсутствии, надо выдумать, чтоб не расслабляться. Видимо, это и есть порочный круг земной реальности, если выхода к Богу нет.
Но выход к Богу есть! И это значит, что определять себя можно и нужно не по отношению к географическим соседям и глобальным геополитическим противникам. Нужно определить себя по отношению к Богу и заповедям.
Слово Завет означает "обоюдные обязательства". У нас с Богом Новый Завет в крови Иисуса Христа. В этом Завете у Бога есть Свои обязательства, которые Он сохраняет и исполняет. Есть своя часть обязанностей и у нас. Вот в этой системе координат и должны определять себя христиане. Если самоидентификация по плоскости, в системе "свой-чужой" требует от людей расчеловечивать образ врага, вечно опасаться угрозы, истощать психику в напряженной вражде, то явно, что так вечно жить нельзя. Это и не жизнь совсем, а вечная война, втайне боящаяся наступления мира. Действительно Зеленскому не нужен мир, потому в ситуации мира он сам не нужен. Нам же нужно определить нравственные координаты мирного бытия. И это должен быть Новый Завет с Богом во Христе. Ничего больше живого и действенного нет.
Этот Завет тоже требует войны, но с грехом. Требует усилий, но на пути достижения святости. Новый Завет не рождает лентяев и развратников, но воинов. Воинов Духа. Это вобще единственный творческий выход из всех мысленных тупиков. Безбожники любят говорить о мире и что-то декларировать, но жить в мире они не могут по определению, потому что вертикальной координаты у них нет. Пока идет война, враг есть враг и жалеть его незачем. Но когда наступит мир, мы не должны чувствовать внезапное опустошение от вдруг исчезнувшей угрозы; и не должны гнить изнутри по причине отсутствия внешнего страха. Новый Завет избавляет от того и другого.
А прекраснодушное безбожие вечно разглагольствует о мире, и вечно рождает конфликты. Потому что суть отвращения от Источника бытия, это неумолимая нравственная деградация.