Продолжая разговор вчерашний о Митрофане и Петре...
В 1832 году прославили Митрофана Воронежского. А два года спустя на Москве случилось нечто подобное с его демаршем относительно Петровских статуй. В 1834 году открывали и освящали Триумфальную арку (она стояла первоначально на Тверской заставе, а не на Кутузе, как сейчас). Это была и память о победе над Наполеоном, и знак восстановления Москвы от пожара. Освящать сооружение должен был Филарет Московский. Но арка была украшена (как и сегодня можно видеть) изображениями языческими. Филарет освящать сие не хотел категорически. Впрочем и прекословить Государю боялся. "Не нахожу в себе достоинств Митрофановых", - говорил он духовнику, Лаврскому архимандриту Антонию (Медведеву). Тот советовал быть твердым, и Филарет-таки освящением манкировал. Сказался больным. Николай Первый ситуацию протолковал как надо, сказав: "Я не Петр, а он не Митрофан". То есть Митрофанов поступок отнюдь не забылся, но стал прецедентом. Его помнили и Цари, и Церковь. Теперь всякий фортель законной власти, буде он связан с потворством духу века сего или заигрыванием с языческими образами, мог напороться на епископское мужество, пусть и разной степени резкости.
Филарет тогда сильно переживал и даже в постель реально слег. Утешил его преподобный Сергий, явившись и сказав: "Не смущайся. Все пройдет". И все действительно прошло. Николай забыл мягкий демарш Митрополита, а время все поставило на свои места. Большевики Триумфальную арку беспощадно разобрали. Фрагменты оригинальных обломков можно и теперь видеть на кладбище Донского монастыря. Потом арку восстановили (не без учета голоса, поданного первым космонавтом Ю. Гагариным) и в 1968 году водворили на новом месте, близ музея Войны 1812 года и Поклонной горы.
Таким оборазом святитель Митрофан очутился в славной и малочисленной компании Архиереев, вместе с Амвросием Медиоланским и Филиппом Московским, противореча христианской власти там, где молчать не представлялось возможным. Подражать его смелости тяжело даже для таких "крепких орешков", как Московский Филарет. Однако "тяжело" не значит "невозможно". И мы паки и паки благодарны мужеству святого епископа Митрофана и за его пример вероучительного бесстрашия, и за благотворное влияние на власть, без которого самый лучший носитель власти рискует уклониться в сторону неподобающую.