Моджибаке

Потому что любить — значит отказаться от силы. — ответил Франц

Если вы читали "Невыносимую лёгкость бытия", вы знаете, что Франц заканчивает плохо: мучаясь в больнице под присмотром нелюбимой жены. Так выходит не из-за недостатка в нём силы, а из-за слепого следования идолу, взращенному в его голове. Проживая жизни новых и новых литературных героев, я стал чаще думать о том, что единственное, за чем получается следовать не слепо — это любовь; то, за чем Франц шёл, но оступился.

Отказ от силы — это важный шаг на пути этого следования. Петрарка, Лермонтов, Рыжий, Франц — каждый по своему попытался сделать этот шаг; пусть их успехи и неудачи послужат нам примером.

А что говорит тот, кто всё-же совершил самоубийство?

Здесь трудно жить, когда ты безоружен.
А день в Свердловске тяжелей свинца.
"Отрывки", Борис Рыжий

Безоружность — это отказ от силы. Не бывает безоружным тот, у кого никогда не было оружия, кто не имел возможности им воспользоваться. Отказываясь от силы, мы отказываемся от правил игры насильственного превосходства. Но существует два типа такого отказа:

1: Мы меняем превосходство силы на превосходство нравственное: я слабее, значит я правильнее. Оставаясь в сравнительной степени, заменённое прилагательное в сущности никак не меняет картину
2: Мы меняем сторону, за которую играем: я безоружен, потому что мне не нужно применять оружие против тебя. Это наш случай

Стихотворение "Отрывки" — это стихотворение о несовершенствах Свердловска: о его недружелюбности, о вороватых и невежественных жителях, о грязных улицах. Но стихотворение, которое завершается строчками, приведёнными выше, не может быть протестным, не может быть самобичевальным. Оно наполнено чувством, определение которого я приведу в следующем посте

У Лермонтова мысли о метафизическом поражении часто идут в комплекте с упрёками внешним обстоятельствам:

Пора. Устал я от земных забот.
Ужель бездушных удовольствий шум,
Ужели пытки бесполезных дум,
Ужель самолюбивая толпа,
Которая от мудрости глупа,
Ужели дев коварная любовь
Прельстят меня перед кончиной вновь?
"Смерть"

Но поражение поэта — никогда не поражение миру. Поражение миру вообще плохая центральная идея для творчества: если у тебя не получилось заработать денег, пробежать марафон или свергнуть правительство из-за независящих от тебя факторов, тебе не стоит писать об этом стихотворение, тебе стоит попробовать ещё раз. А вот если подлинную причину неудач ты видишь в самом себе — это отличный повод.

Обращаясь вовне, Лермонтов ищет ответы на внутренние вопросы. Обещанное в тексте самоубийство он не совершает именно потому, что оно на самом деле не является ответом на все испытываемые им страдания; суицидальный пафос — лишь одна из форм мышления, в которой жаждущий жить человек ищет смысл жизни, и, пиша: "Но только дальше, дальше от людей" в последней строчке, он на самом деле ищет путь к людям

Первые три сонета Петрарки в "Сонетах на жизнь Мадонны Лауры" — признания в своём полном бессилии перед любовью:

Я снова чаял дать ему (Амуру) отпор,
Вложив в борьбу все силы без остатка,
Но стрелы разговаривают кратко,
Тем более что он стрелял в упор.
Пер. Солоновича

Читая эти тексты, может стать ясно, почему сам поэт никогда не планировал их публиковать и считал пустяками. Да, любовь к женщине уже обожествлена суровым Дантом в "Божественной комедии", но так увядать из-за незнакомой церковной прихожанки как-то неприлично, особенно по нынешним меркам. Не перестаёт ли титан протовозрождения быть титаном, рассыпаясь в таких человеческих слабостях?

Я считаю, что нет. И в нескольких следующих публикациях я попробую разобраться, как поэты (и не только!) разных эпох и течений отказывались от силы во имя красоты, истины, добра и всего остального, чем для вкуса посыпают булки в столовых

Михаил Гронас
а для святых твоих был величайший свет...

— Вослед. Святые — те, за кем идут прохожие, снег — преграды, которые им необходимо преодолеть, чтобы прийти к свету. Такой вот символизм
— Ножик. Бытовое, простоватое сравнение создаёт контраст со "святыми" и словом "величайший"

Лучшая строчка:
"и всякий человек сложился бы как ножик"
"Сложиться" в значении "перестать существовать"... Мне такое словоупотребление кажется даже милым, совсем не то что "сложить голову" или тем более "умереть"

Осип Мандельштам
Скудный луч холодной мерою... (1911)

— Царство тишины. Снятые колокола, умолкшая твердь, башня с тишиной; только думы здесь способны издавать воображаемые звуки.
— Ноша. Глагол "нести" в этом тексте наделён одновременно двумя значениями: перемещать что-либо куда-либо на себе и становится объектом действия неприятного явления. К первому значению подходит сравнение с птицей и наречие "медленно", а ко второму — слово "печаль". Получается, что у нас есть описание физического действия, которое невозможно совершить, ведь нельзя перенести печаль с места на место, её можно только нести как крест, а сравнение с реальным объектом и наречие "медленно" к такому процессу не подходят. В итоге герой оказывается в промежуточном состоянии между физическим миром и метафорой — полуявь и полусон.

Лучшие строчки:
"Я печаль как птицу серую,
В сердце медленно несу ."
Думаю, понятно почему.

Николай Гумилёв
Я вежлив с жизнью современною... (1913)

— Металлический идол. Сравнение из 4 строфы раскрывает весь смысл текста. Металл и фарфор, медный гром и спокойствие, молитвы и звуки свирели — автор противопоставляет себя эпохе, но из-за необходимости смиряться с ней, злится
— Немврод. Библейский персонаж, богоборец, инициатор строительства Вавилонской башни. Появление мифических, библейских и легендарных персонажей свойственно для лирики Гумилёва в целом, а конкретно здесь он образует фундамент "металлической" стороны противопоставления, олицетворяет её вместе с Ахиллом

Лучшая строчка:
"Победа, слава, подвиг — бледные..."
Прочитайте стихотворение вслух и услышьте, как она неожиданно рифмуется со строчками из прошлой строфы. Первые части анжамбемана всегда звучат необычно, а когда они фонетически встроены в текст — просто музыка

И снова перезапуск!

Теперь здесь будут (вы не поверите) разборы стихотворений!
Всё как раньше, но без стихосложенческого анализа и с более начитанным мной
Надеюсь, смогу разнообразить вашу ленту. Начинаем прямо в этом посте!

Игорь-Северянин
Голуби (1935)

— Люди-голуби. Птица, символ свободы, одомашнилась и из участника экосистем превратилась в придаток цивилизации. Так же как человек
— Голубь мира здесь причём-то? Нет. Этот символ появился только спустя 14 лет на Всемирном конгрессе сторонников мира
— Северянин в собственном соку. Аристократическая грусть, упадок общества, строгое подчинение размеру — это классический поздний Северянин

Лучшая строчка:
"Птица электричество предпочла луне!"
Во-первых, это кульминация рассуждения в красивой метафоре
Во-вторых, о, как же я люблю синекдоху! Она идеально вписывается в пафосный тон текста и была необходима именно здесь

Голос шепнул:
- Толкни
- Зачем?
- Толкни, прикольно будет
- Я толкнул. Прикольно
Он упал под поезд

"Шум, копошение"

Присутствие некого "третьего", настоящего адресата текстов, бестелесной сущности или надзорного органа, ощущается на всех уровнях. Форма и содержание этих слов закулисны, порог вхождения задран "до исчезновения" (то есть любая попытка понять приводит в исходную точку).

Извини, Марио, у твоей принцессы зрачки размером с горошину
Так что не видно оболочку карюю

"Марио здесь"

Слушая тексты ВБЕО, невозможно поверить, что это пишется для тебя. Отсылки, нюансы запутанные коридоры, грязный звук, самоповторы - всё возводится над уровнем понимания слушателя, чтобы попытка вникнуть ощущалась восхождением на Эверест.

делать что-то, пока что-то не станет сделанным,
сжимать синицу в руках, пока ногти не станут белыми

"Ороро"

Использование фразеологизмов и поговорок - тоже реповая черта, но в этом вопросе ВБЕО и жанр действуют с одной целью. Упоминание синицы - способ приблизить себя к слушателю; каждый трактует эту поговорку по-своему, поэтому столкнувшись с ней в тексте, мы сталкиваемся и самим собой, со своим отношением к этим словам; уже сформированным отношением.

Поверь, мои амбиции ниже нуля
За мой максимализм рабле не дал бы рубля
Из пакована просыпал полкорабля
На пол корабля
Теперь пытаюсь собрать
Как снеговика из редких сугробов
В конце ноября

"Гори! Ясно"

Тексты ВБЕО настолько фонетически перегружены, что ощущаются почти физически. Он строит полосу препятствий из звуков.

Жонглирование рифмами, ассонансами и аллитерациями — это реповая черта, но если внутри жанра оно служит понтом ("Я могу вот столько одинаковых звуков поместить в одно место и всё будет о том, что другой репер лох!"), то у ВБЕО это заградитель смыслов. В репе суть известна изначально, здесь нам нужно её найти.

Я снова здесь. Попробуем так:

Последние несколько месяцев мои наушники осаждены репером "вБЕНЗИНЕестьОБЛАКА". Пусть неказистый никнейм вас не обманет - текста у него умереть-не-выжить и большинство достойно не только моего, но и вашего внимания.

Следующие несколько (как я люблю это слово!) постов я буду разбирать избранные его строки, накидывать на вентилятор и сопоставлять с классическими авторами. Начинаем завтра!

Тема — это переплетение мотивов стихотворения.

Тема «Пятистопных ямбов» — конфликт идеалов и реальности.
Это подчёркивается:
— Образами мифических героев;
— Эмоциями разочарования;
— Идеями судьбы и поражения;

Образы, эмоции и идеи, с разных сторон ведущие к теме, можно найти в каждом из мотивов. Их столкновение и образует тему.

Вот стихотворение Гумилева «Пятистопные ямбы»:

Я помню ночь, как черную наяду,
В морях под знаком Южного Креста.
Я плыл на юг; могучих волн громаду
Взрывали мощно лопасти винта,
И встречные суда, очей отраду,
Брала почти мгновенно темнота.

О, как я их жалел, как было странно
Мне думать, что они идут назад
И не остались в бухте необманной,
Что Дон-Жуан не встретил Донны Анны,
Что гор алмазных не нашел Синдбад
И Вечный Жид несчастней во сто крат.

Но проходили месяцы, обратно
Я плыл и увозил клыки слонов,
Картины абиссинских мастеров,
Меха пантер — мне нравились их пятна —
И то, что прежде было непонятно,
Презренье к миру и усталость снов.

Я молод был, был жаден и уверен,
Но дух земли молчал, высокомерен,
И умерли слепящие мечты,
Как умирают птицы и цветы.
Теперь мой голос медлен и размерен,
Я знаю, жизнь не удалась… и ты.

Ты, для кого искал я на Леванте
Нетленный пурпур королевских мантий,
Я проиграл тебя, как Дамаянти
Когда-то проиграл безумный Наль.
Взлетели кости, звонкие, как сталь,
Упали кости — и была печаль.

Сказала ты, задумчивая, строго:
«Я верила, любила слишком много,
А ухожу, не веря, не любя,
И пред лицом всевидящего Бога,
Быть может, самое себя губя,
Навек я отрекаюсь от тебя».

Твоих волос не смел поцеловать я,
Ни даже сжать холодных, тонких рук,
Я сам себе был гадок, как паук,
Меня пугал и мучил каждый звук,
И ты ушла, в простом и темном платье,
Похожая на древнее распятье.

То лето было грозами полно,
Жарой и духотою небывалой,
Такой, что сразу делалось темно
И сердце биться вдруг переставало,
В полях колосья сыпали зерно,
И солнце даже в полдень было ало.

И в реве человеческой толпы,
В гуденье проезжающих орудий,
В немолчном зове боевой трубы
Я вдруг услышал песнь моей судьбы
И побежал, куда бежали люди,
Покорно повторяя: буди, буди.

Солдаты громко пели, и слова
Невнятны были, сердце их ловило:
«Скорей вперед! Могила, так могила!
Нам ложем будет свежая трава,
А пологом — зеленая листва,
Союзником — архангельская сила».

Так сладко эта песнь лилась, маня,
Что я пошел, и приняли меня,
И дали мне винтовку и коня,
И поле, полное врагов могучих,
Гудящих грозно бомб и пуль певучих,
И небо в молнийных и рдяных тучах.

И счастием душа обожжена
С тех самых пор; веселием полна
И ясностью, и мудростью; о Боге
Со звездами беседует она,
Глас Бога слышит в воинской тревоге
И Божьими зовет свои дороги.

Честнейшую честнейших херувим,
Славнейшую славнейших серафим,
Земных надежд небесное свершенье
Она величит каждое мгновенье
И чувствует к простым словам своим
Вниманье, милость и благоволенье.

Есть на море пустынном монастырь
Из камня белого, золотоглавый,
Он озарен немеркнущею славой.
Туда б уйти, покинув мир лукавый,
Смотреть на ширь воды и неба ширь…
В тот золотой и белый монастырь!

Оно чётко разделено на 4 мотива:
Первый (завоеватель) — 1-3
строфы;
Второй (разочарование) — 4-7;
Третий (солдатская удаль) — 8-11;
Четвёртый (уединенный покой) — 12-14.

Названия даны бегло и не имеют большого значения, важны именно границы мотивов и их содержание — они помогут нам определить тему стихотворения, о которой я расскажу в следующем посте.

Мотив

В литературной теории существует много определений термина "мотив", но для анализа поэзии, как считаю я, подходит один:

Мотив — это совокупность эмоций, идей и образов, объединенных движением в сторону одного смыслового идеала.

В нескольких следующих постах я раскрою это определение примерами из классической и современной поэзии. Ждите!

Колыбельная Блока

Хиазм и параллелизм — приёмы масштаба отдельных предложений, но что если вынести их на уровень строф?
Посмотрите, как перекликаются между собой 1 и 3 строфы стихотворения Блока «Девушка пела в церковном хоре...»:

Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою
...
И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.

А вот короткая образная перекличка 2 и 4 строф:

Так пел её голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.
...
И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у царских врат,
Причастный тайнам, — плакал ребёнок
О том, что никто не придёт назад.

Каждая строка, за исключением последних трёх, имеет в стихотворении свою пару (параллельную или противоположную). Концовка же призвана впечатлить появлением образа Христа, поэтому не является рефреном.

В процессе чтения мы как бы качаемся, сначала удаляясь от образа, а затем возвращаясь к нему. А в конце, как это бывает обычно, Бог.