Н. К.

Кое-что важное (для меня и, надеюсь, для Тулы) начинается.

Несколько месяцев назад я писал, что вместе с командой Тульского историко-архитектурного музея – одного из лучших, в котором можно побывать – я работаю над созданием нового журнала о городе. Туле остро не хватает площадки для осмысления самой себя: дома сносятся, перестраиваются, а исторический облик многих кварталов уходит в небытие. Это закономерно – так новый лес растет поверх старого. Но в угоду сиюминутным интересам легкомысленно забывать, что чаща уже росла на нашем тульском лугу.

Журнал ТИАМа будет называться «Толкование Тулы». У города есть много измерений: история, культура, биографические сюжеты и много других. Они дополняют друг друга и проясняют, чем был город вчера и каким, быть может, будет завтра. Мы все, горожане, разные, и толкований нашего города тоже наберется с горкой. Стать местом встречи толкований – одна из задач журнала. И такие встречи начнутся совсем скоро.

25 сентября в 18:00 в Туле в Доме Белявского проведем открытую презентацию концепции журнала. Обсудим, что из себя он будет представлять к моменту выхода, спустя год, а заодно послушаем комментарий-размышление историка Владимира Глазкова о теме первого номера – о веке Просвещения и екатерининских реформах в России и Туле.

3 октября в 17:00 в Москве в лектории Warehouse в рамках Московской книжной недели вместе с Таней Фонарёвой и Асей Шевченко обсудим новое издание эссе Генри Д. Торо «Прогулки» и зачем за стоящей прогулкой, вымышленной и реальной, стоит ехать в регионы. Через фокус «Прогулок» расскажем и о «Толковании Тулы».

У журнала есть слоган-приглашение: «Город – это мы». И каждому найдется в нем место.

Уже завтра в Туле начнется Фестиваль культуры стран Азии, где буду читать лекцию об истории Японии и киберпанке. И удачно дорогой Центр восточной литературы выложил мою майскую лекцию об экономическом чуде Южной Кореи во второй половине 20 века. Обе лекции, хотя и касаются разных стран одного региона, задаются одним вопросом: как всего за пару десятилетий этим государствам удалось ворваться в технологическое будущее?

Смотреть по ссылке

Тоска по уходящему сезону набирает обороты: сентябрь вступил в осенние права прохладными вечерами, укороченным световым днем и общим пожелтением листвы. Впрочем, в этом и надежда на новый год, что деревья вновь озеленяться, придут и белые ночи, и жаркие часы.

В такой обстановке особенно примечательно поговорить о Японии. Сегодня эта страна знакома нам как один из технологических лидеров мира. Автомобили и бытовые приборы из страны восходящего солнца еще в конце 20 века заполнили полки магазинов всех материков. Одна в начале века Япония - страна, еще не распрощавшаяся с пережитками феодализма, однако за несколько десятилетий ворвавшаяся в высшую лигу. Такие рывки дорого обходятся странам, а осмысление стремительных перемен находит себя в искусстве. На лекции, которую буду читать 19 сентября в Туле на Фестивале культуры стран Азии, расскажу про культовое аниме «Акира» и вместе попытаемся через него увидеть Японию конца 20 века.

Где? Тула, Центр семейной истории
Когда? 19 сентября, 12:00

Подробнее по ссылке

В новом номере «Юности» вышел мой рассказ!

Прочитано в августе

«Крестный отец», Марио Пьюзо
Всесильный дон Корлеоне отходит от дел – возраст и приближение новых времен не терпят старорежимного сицилийца. Перестрелки, война мафиозных картелей, подкуп чиновников и выкупы своих людей из пут закона немногим больше фона для истории шекспировского склада. Истории о легкомысленном юнце, который предпочел фамилию честной карьере, наследовал власть и стал чудовищем – новым крестным отцом. Но не меньше, чем роман воспитания, книга Пьюзо – это семейная хроника подъема итальянского клана в Америке, стране самых ошеломительных мечт.

«Экономические истоки диктатуры и демократии», Дарон Аджемоглу и Джеймс Робинсон
Исследователи давно заметили, что свойства экономики как-то связаны с политическим строем, демократическим или деспотическим. Аджемоглу и Робинсон предлагают любопытную рамку – теорию демократизации – для описания выбора элит в пользу большей или меньшей свободы для масс. Помимо сугубо экономически-научных вещей работа эта интересна и другим: теория демократизации помогает по новому взглянуть на природу многих социальных катастроф прошлого и заглянуть в возможное будущее.

«Покой», Ахмед Хамди Танпынар
Томное море, ласковые волны; руины империи, по которым разбросаны богатства неизвестных эпох; грядущая современность посреди древнего города. Да, таков «Покой», по-чеховски-щемяще знакомый русскому читателю, который за его чтением смотрится как бы в кривое зеркало своей страны. А мир, впрочем, все еще непознаваемо прекрасен, хрупок, непостоянен, как старинная мелодия, и мало что остается современнику, как собирать осколки истории, города, любви в вечном Стамбуле.

Приближение осени год от года примечаю днем цветения золотарника. Ближе к концу июля он распускает пальму-соцветие, подгадывая день, когда вдоль бордюров начнут сбиваться кучки сухой листвы. Наступление осени, конечно, примечается сбором плодов – ради них лето и затевается. В самый радостный пик теплового сезона, пока варится яблочный компот и засаливаются битые огурцы, как никогда за лето ясно просвечивается его конец. Вот-вот будет сентябрь, запланированное похолодание климата и утепление одежд.

Последние дни лета можно провести так. Встретиться с близким другом в городе и старыми улицами идти в сторону Фрунзенского рынка. В выходной день границы его расплывчаты, ларьки, настилы и прилавки тянутся задолго до здания рынка. Походить по лабиринту прилавков в поисках лучшего сыра и инжира – занятие особого рода: помещение водит за нос, не дает направления к нужной лавке. Все на рынке стихийно.

А потом приехать за город, в тени сливы разложить на столе рыночные сокровища: сыры, мед, инжир и сливы, собрать набухшие в теплице помидоры (сбрызнуть оливковым маслом, покрошить перец, соль, намазать песто), на полотенце выложить пражский багет, промыть виноград, в стаканы разлить яснополянский сидр (тульская редкость особого рода) и обсуждать уходящее лето. Еда – спутница беседы, а если повод отдает печалью расставания с сезоном, то и пища обретает более насыщенный вкус. Как последний луч солнца. Затем, конечно, будет буженина и краковская колбаса под ореховновский хрен, колбаски на огне с салатом по рецепту, подсмотренном в Бодруме (огурцы, зелень, греческий йогурт, лимонный сок), будет поиск вкуснейшего яблока, только упавшего с ветки, будет и неспешная игра в лото, и прогулка по окрестностям в перерыве между приемами. Все будет и все закончится. Вот-вот.

Все это, конечно, важно: вольный перевод баллады «Лесной царь», с которого все быстрее началось знакомство с романтизмом; наставничество Александра Пушкина и Александра II; картина Фридриха в память о дрезденских друзьях, стоящих у чугунных перилл с узором в виде его фамилии – «ж у к о в с к i й». Этим Василий Андреевич отпечатался в истории как литера на типографской бумаге. Великолепная посмертная маска – почти как у Бонапарта.

Но что-то же еще важно, что-то пробивается сквозь гипс академической формулировки? Маленький Вася, незаконный сын своего отца, получивший отчество и фамилию от друга семьи, приезжает в Тулу семилетним мальчиком. Растет, окруженный женщинами (некоторые в этой детали воспитания видят причину его мягкосердечности). Вот он, город детства: оружейная вотчина диковатых Демидовых, которые прорубили предпринимательское окно, в городе, совсем недавно перестроенным на просвещенный лад. Он был учеником народного училища, но отчислен, и подростком переехал жить в Москву. В следующий раз он побывает в Туле спустя 30 лет – как наставник царевича во время поездки по стране.

У него, Василия Андреевича Жуковского, есть всего день, чтобы обойти места, напоминающие облачных зверюшек: овражек со святым источником, кажется, вот-вот замостят; ворота Киевской заставы, за ними – даль да даль; садовая дорожка к казенному дому, а в тени кто-то (знакомый?) стоит в ожидании. Хотя бы ухватить, хотя бы намекнуть себе, что детство пусть и потеряно, но теплым пятном ютится в Туле. Может быть, 9 июля 1837 года В.А. Жуковский – в тот день ставший снова, наконец маленьким Васей – догадывался, что судьба не сведет его с городом первых воспоминаний, и, наверно, потому в его рисунках так много воздуха, просторного и пушистого, как чистая подушка, как свежесть мостовой после ливня. Места детства и не могут быть точны. Они – оттенки, тени, непостоянные во времени и пространстве, призывающие и навсегда далекие.

И хотя на фото – яснополянский лес, тот ракурс, переливы света напомнили мне прогулки по улицам Принцевых островов под Стамбулом.

Этот город чарует, и, раз приняв его меланхоличное приглашение, навсегда остаешься в плену его обаяния.

Печальный и шумный, столица бывшей империи на перекрестке Европы и Азии, христианства и ислама – Стамбул. Город на Босфоре почти неизменно остается главным героем романов нобелевского лауреата по литературе Орхана Памука. Через детектив о художниках, эпидемию холеры на острове и конечно, личные семейные истории Памук приоткрывает читателю повседневность страны, которая всего за 100 лет потеснила традиции современностью.

На лекции, которая пройдет в Туле в новом пространстве «Двор» на стамбульском фестивале, обсудим, что через романы Памука можно узнать о стремительных преобразованиях Турции.

Подробнее по ссылке

Где? Тула, пространство «Двор»
Когда? 9 августа, 17:00

Прочитано в июне и июле
 
«Ветер Трои», Андрей Дмитриев
Рано или поздно любой мальчишка расстается с Большой Подростковой Мечтой, даже если эта мечта – любовь всей жизни, погоня за ней. Герой «Ветра Трои» так и не разошелся с грезами и жизнь отдал на возвращение к той самой. Но реальность сокрушительнее самого стойкого убеждения: та самая давным-давно живет свою жизнь. Впрочем, столкновение с действительностью сулит не одни только разочарования. Мир полон вкусной еды, прекрасных пейзажей и, конечно, неравнодушных к мечте людей.

«Видимая рука», Лань Сяохуань
Кто с восхищением, кто с завистью, а кто с ученической пристальностью следит за экономическими успехами Китая. Такие успехи как правило теория интерпретирует через невидимую руку адам-смитовского рынка, мол, позвольте агентам преследовать частные интересы, и они сами поднимут общее благосостояние. Экономист Сяохуань, как и многие, приметил, что западная теория не объясняет китайский случай и разобрал механизм экономической политики народной республики за последние четверть века, заодно умело вкроив в работу известные концепции институциализма.

«Экономика каменного века», Маршалл Салинз
Экономистам вообще полезно заглядывать в другие дисциплины: например, антрополог Салинз, продолжая рассуждения Карла Поланьи о разных подходах к изучению разных обществ, попытался развенчать просвещенный миф о бедности первобытных людей. Быть может, для охотников и кочевников вовсе не так важно было накопление благ посредством труда и их обмен – достижения оседлого общества – как мобильность и досуг? Вероятно, до прикрепления человека к земле потребности его были не велики, а возможности их удовлетворить (и быть счастливым) – больше.

«Поправки», Джонатан Франзен
Большой роман-воспоминание о семье на излете миллениума. Человек эгоистичен и альтруистичен; алчен и щедр; злопамятлив и всепрощающ. Такова его природа о двух гранях медали. Семейству Ламбертов снова, в последнее общее Рождество, приходится примерять костюмы заботливых детей и родителей: злиться на их тесноту, неудобный крой, снова надевать и вдруг ощущать если не удобство, то комфорт. Роман о том, что, как бы много противоречий ни терзало, каждый достоин сострадания.

Трудно не поддаться воодушевлению (а тем более трудно поддаться ему во время поездок на велосипеде по окрестностям Тулы), когда смотришь на страны, за век совершивших скачок не меньше, чем в будущее. Россия и Турция, Финляндия и Бразилия сумели (правда, страшной ценой) распрощаться с прошлым, а некоторым, как Японии, и вовсе удалось перейти в высшую лигу. Таким был 20 век, разворошивший милую, рукодельную старину и создавший новый глобальный мир.

К 21 веку этот запал преобразований поутих, но там и тут вовсю зреют его плоды. Взять, например, Китай, который удивляет уже не первый год. Центральные планировщики – поклон теории – в социалистических странах долгое время занимались распределением ресурсов и технологий. Их китайские коллеги пошли другим путем. Рассказал о книге «Видимая рука», в которой экономист Лань Сяохуань рассказывает, что же это за путь и к чему он привел.

Читать по ссылке

Лето в самом разгаре, и хотя втиснулся сезон дождей, есть повод встречаться, гулять и общаться!

18 июля в Туле в кластере «Октава» пройдет благотворительный фестиваль «Фонарь». Приедут хорошие книжные люди, которые расскажут о природе чтения в широком смысле.

В 12:00 я буду проводить прогулку по историческому центру – по местам, где в конце 19 века жила тульская интеллигенция. Расскажу о планировке города, детстве Викентия Вересаева и многом другом.

В 14:00 вместе с переводчиком Любовью Сумм, журналистом Никитой Юрковым и культурным менеджером Максимом Корниенко будем обсуждать, зачем мы – люди разных профессий – читаем книги.

Подробнее по ссылке

Теплый летний ветер. Площадь такси у вокзала.
Утром ездил в Москву, чтобы вернуться к ночи.
«Ба, гляди, вот где звезды!» – девочка рядом.
Этот воздух пошел бы южнее: к морю и бражникам,
Сизым аллеям Сириуса.
Он достался нам здесь.
Жаркие дни на подходе. Жарко листве. Приближается осень.