ПР @neurocoffee
Вот почему в каждой человеческой жизни есть миссия. Это и есть миссия: осознание каждым человеком своего подлинного бытия, которое он призван осуществить.
Это должно служить напоминанием, что публичная мифология искусственного интеллекта всегда действовала на стороне капитала, имея в качестве скрытой повестки поощрение человеческой глупости <...>Маттео Пасквинелли, "Измерять и навязывать"
ИИ продолжает кодировать социальные иерархии и дискриминировать рабочую силу, косвенно навязывая метрики разумности. Классовые, гендерные и расовые предубеждения, которые системы ИИ, как известно, только усиливают, следует рассматривать не как технический недостаток, а как неотъемлемую дискриминационную черту автоматизации при капитализме. Предвзятость ИИ не ограничивается социальным угнетением: она также выражается в неявном навязывании иерархии труда и знаний, что усиливает поляризацию квалифицированных и неквалифицированных работников на рынке труда. Замену традиционных рабочих мест системами ИИ следует рассматривать вместе с умножением прекарных, низкооплачиваемых и маргинализированных рабочих мест в глобальной экономике. ИИ и «призрачная работа» — две стороны одного и того же механизма автоматизации труда и социальной психометрии.
Может, мы и являемся единственным источником высокого интеллекта в космосе, но наш отказ от генерации ядерной энергии - акт самоистребления.
Доктор говорил правильно. Цивилизация есть передача информации. Когда станет нечего выражать и передавать, цивилизация закончится. Щелк! – и выключилась.
– А зачем ты книжки читаешь?
Я проглотил последний кусок ставриды, запил пивом и убрал тарелку. Рядом лежал недочитанный том «Воспитания чувств». Я взял его и пальцами пробежался по обрезу страниц.
– Затем, что Флобер уже помер!
– А живых не читаешь?
– Живых читать – никакого проку.
– Почему?
– Потому что мертвым почти все можно простить.
Я чувствовал, что мне суждено быть ведомым, хотя мне это не нравилось. И тем не менее всякий голос, последний из раздававших человеческих голосов, казался мне лучшим, мои слова приобретали его тембр, пока не раздавался новый голос. Во всяком лице мне виделось собственное лицо, во всяком законе — мой закон. Я погружался в горькую философию, которую такому глупцу, как я, до конца не понять. Я брел в тумане, не позволявшем видеть то, что далеко впереди, гасившем воспоминания за спиной.
Он смотрел на серо-зеленый отрог, отбрасывающий на траву и скалу холодную тень, которая сплавляла их в единое целое: там, на горе — ни деревца, ни строения. Но эта зеленоватая чистая линия, решительно врывавшаяся в оконную раму и вырывавшаяся из нее (вскоре над горами зажгутся звезды), в его глазах выражала вечность в чистом виде, негромкую, но непоколебимую уверенность; гора рождалась из самой себя, вписывала себя в пейзаж и небо, погружалась в собственную тень, возносилась в неподвижном бегстве, недоступная человеческому пониманию.
Однажды, возвращаясь после лекции, он сильно промок под дождем. Когда он пришел домой, его жена, увлекавшаяся гомеопатией, сторонница лечения подобного подобным, облила его холодной водой, от чего он заболел пневмонией и умер.
Капиталистическое общество основано на принципе политической свободы, с одной стороны, и принципе рынка, как регулятора всех экономических, а следовательно, и социальных отношений, с другой. Товарный рынок определяет условия, при которых происходит обмен товаров, трудовой рынок регулирует занятость работой и продажу труда. Как полезные вещи, так и полезная человеческая энергия и навыки превращаются в товары, которые обмениваются без применения силы и без обмана согласно условиям рынка. Туфли, хотя они могут быть пригодны и надежны, не имеют экономической ценности (обменной ценности), если на них нет спроса на рынке; человеческая энергия и навыки не имеют обменной ценности, если при существующих рыночных условиях на них нет спроса. Владелец капитала может купить труд и заставить его приносить прибыль своему капиталу. Владелец труда должен продавать его капиталисту по существующим рыночным условиям, если он не хочет умереть с голоду. Эта экономическая структура отражена в иерархии ценностей. Капитал господствует над трудом; нагромождение вещей, — то, что мертво, — имеет более высокую ценность, чем труд, человеческие силы, — то, что живо.
Когда вникаешь в истории бегства членов манновского семейства, в их мысли и чаяния тогда, весной и летом 1933 года, изумляет одна странность: ведь бабушка и дедушка с материнской стороны, Альфред и Хедвиг Прингсхайм, оба по рождению евреи, хотя иудаизм не исповедуют, а детей крестили. Однако, поскольку для национал-социалистов последнее обстоятельство ровным счетом никакого значения не имеет, непреложным остается тот факт, что не только сами Альфред и Хедвиг, но и их дочь Катя в соответствии с «расовыми законами» того времени считаются евреями, а все ее дети, Эрика и Клаус, Голо и Моника, Михаэль и Элизабет, соответственно, евреями наполовину, — то есть, иными словами, всем членам семьи Манн, за исключением Томаса, совершенно независимо от их политических убеждений и высказываний, на основании одной только их принадлежности к преследуемой и гонимой еврейской «расе» грозит смертельная опасность, — однако именно сей непреложный факт всеми членами семьи самым решительным образом из сознания вытесняется, игнорируется.
Главное, что их заботит, — это их паспорта и жилища, конфискованные автомобили и денежные вклады, сохранность тайн в их дневниках, утрата родины и вопрос, возможно ли еще публиковаться в Германии. Судя по всему, они воображают — или, по крайней мере, надеются, — будто их международная известность, их духовная и интеллектуальная «особость» послужат им защитой, словно Нобелевская премия папеньки всех их искупала в крови Нибелунгов, хотя куда больший вес имеет совсем другая, еврейская кровь их матери, что течет и у них в жилах.
Когда частная собственность возникла и когда она могла быть унаследована одним из сыновей, отец начал с нетерпением ждать появления сына, которому он мог бы оставить свою собственность. Естественно, что им оказывался тот сын, которого отец считал наиболее подходящим для того, чтобы стать наследником, сын, который был более всего похож на отца, и, следовательно, которого он любил больше всех. Отцовская любовь это обусловленная любовь. Ее принцип таков: «Я люблю тебя, потому что ты удовлетворяешь моим ожиданиям, потому что ты исполняешь свои обязанности, потому что ты похож на меня». В обусловленной отцовской любви мы находим, как и в безусловной материнской, отрицательную и положительную стороны. Отрицательную сторону составляет уже тот факт, что отцовская любовь должна быть заслужена, что она может быть утеряна, если человек не сделает того, что от него ждут. В самой природе отцовской любви заключено, что послушание становится основной добродетелью, непослушание — главным грехом. И наказанием за него является утрата отцовской любви. Важна и положительная сторона. Поскольку отцовская любовь обусловлена, то я могу что-то сделать, чтобы добиться ее, я могу трудиться ради нее; отцовская любовь не находится вне пределов моего контроля, как любовь материнская.
Каллиникос и Иглтон правы, когда указывают, что непосредственным источником постмодернизма был опыт поражения. Но эти неудачи стали только преамбулой к грядущему полному краху.
В 1980-х гг. победоносные правые перешли в наступление. В англо-саксонском мире режимы Рейгана и Тэтчер после подавления рабочего движения постепенно отменили регулирование и перераспределение. Распространившаяся из Британии на континент приватизация государственного сектора, сокращение социальных расходов и высокий уровень безработицы образовали новые нормы неолиберального развития, которые в конце концов стали проводиться в жизнь левыми партиями в той же мере, что и правыми. К концу десятилетия Социалистический Интернационал в общем и целом отказался от послевоенной миссии социал-демократии – от государства всеобщего благосостояния, основанного на полной занятости и полном обеспечении. В Восточной Европе и СССР коммунизм, не способный конкурировать экономически за рубежом и демократизироваться политически у себя дома, был полностью ликвидирован. В третьем мире государства, возникшие в результате побед национально-освободительных движений, повсеместно попали в ловушку новой формы международного подчинения, не сумев избежать обязательств, налагаемых глобальными финансовыми рынками и их контролирующими институтами.
Всемирный триумф капитализма означал не просто поражение тех сил, которые выступали против него. Глубинный смысл этого триумфа заключался в ликвидации политической альтернативы. Модерн подошел к концу, как замечает Джеймисон, когда был утрачен последний антоним.
Хотя войскам Антанты не удалось оккупировать Германию во время войны, мирное население этой страны также пострадало от особой политики Союзников в месяцы, последовавшие за перемирием 1918 года. Пользуясь военным превосходством на море, они устроили Германской империи блокаду в Северном море, перекрыв поставки основных продуктов питания. Антанта продолжала блокаду, пока не добилась от побежденного противника унизительных уступок. Последовавший голод привел к гибели примерно 750 000 мирных жителей Германии40.
Морская блокада может показаться не такой страшной, как штыковой бой и прочие военные способы изувечить друг друга. Но холодное бюрократическое решение устроить массовый голод среди гражданского населения, чтобы унизить врага и обеспечить расширение собственной империи, свидетельствует о дикости государства и тех, кто претворяет в жизнь его решения. Именно эту бесчеловечность, ставшую характерной чертой XX века, Ханна Арендт позже назовет «банальностью зла».
Монотеизм - великий хранитель врат, и там, где он приходит к концу, начинается исследование смерти.
Люди ищут уединения в глуши, на морском берегу, в горах. Ты тоже об этом тоскуешь. Но всё это по-обывательски, ведь можно уединиться в собственной душе. Нигде человек не находит более тихого и безмятежного пристанища, чем в своей душе, особенно если внутри у него то, на что чуть взглянув, он сразу же обретает совершеннейшую благоустроенность, — под благоустроенностью я разумею не что иное, как благоупорядоченность. Вот и давай себе постоянно такое уединение и обновляй себя.
Forwarded from Диалектик
