Когда вникаешь в истории бегства членов манновского семейства, в их мысли и чаяния тогда, весной и летом 1933 года, изумляет одна странность: ведь бабушка и дедушка с материнской стороны, Альфред и Хедвиг Прингсхайм, оба по рождению евреи, хотя иудаизм не исповедуют, а детей крестили. Однако, поскольку для национал-социалистов последнее обстоятельство ровным счетом никакого значения не имеет, непреложным остается тот факт, что не только сами Альфред и Хедвиг, но и их дочь Катя в соответствии с «расовыми законами» того времени считаются евреями, а все ее дети, Эрика и Клаус, Голо и Моника, Михаэль и Элизабет, соответственно, евреями наполовину, — то есть, иными словами, всем членам семьи Манн, за исключением Томаса, совершенно независимо от их политических убеждений и высказываний, на основании одной только их принадлежности к преследуемой и гонимой еврейской «расе» грозит смертельная опасность, — однако именно сей непреложный факт всеми членами семьи самым решительным образом из сознания вытесняется, игнорируется.

Главное, что их заботит, — это их паспорта и жилища, конфискованные автомобили и денежные вклады, сохранность тайн в их дневниках, утрата родины и вопрос, возможно ли еще публиковаться в Германии. Судя по всему, они воображают — или, по крайней мере, надеются, — будто их международная известность, их духовная и интеллектуальная «особость» послужат им защитой, словно Нобелевская премия папеньки всех их искупала в крови Нибелунгов, хотя куда больший вес имеет совсем другая, еврейская кровь их матери, что течет и у них в жилах.

Флориан Иллиес, "Когда заходит солнце. 1933"

Вот уж неискоренимы буржуазные повадки...