За эту главу получила втык от редактора - что, мол, сильно затянуто, не раскрывает основных персонажей, не двигает сюжет и прочие справедливые замечания, с которыми я теоретически согласна, но не хочу лишать читателей права участвовать в этом диалоге. Пока не знаю, выйдет ли глава, и если да - то в каком виде. Если не выйдет - останется в этом блоге.
Исторический Шмидт не был идеальным героем легенды. Его современники и сослуживцы часто вспоминали о нем как о человеке с неустойчивой психикой, чьи нервные припадки пугали даже собственного сына. Его биография полна того, что один из героев романа называет глобальным невезением: он не смог перевоспитать жену-проститутку, не сумел поднять в воздух воздушный шар и, в конечном итоге, провалил восстание. Он проиграл казенные деньги на бегах в Киеве, а потом неловко оправдывался перед дядей-адмиралом, который раз за разом вытаскивал племянника из передряг.
Даже его знаменитый «почтовый роман» с Зинаидой Ризберг, длившийся всего сорок минут в поезде, в реальности закончился горьким разочарованием, когда выдуманный идеал встретился с настоящим человеком в тюремной камере.
Но делает ли это его меньшим героем? Человек может ошибаться, надевать не те погоны и терпеть крах, но его искреннее желание помочь другим и готовность отдать за это жизнь — это и есть то, что наполняет тире между датами смыслом. По крайней мере, герои романа приходят к такому мнению. ⛵️
#пространство_романа
Если человек искренне пытался помочь другим, если он чувствовал чужую боль более остро, чем свою собственную, если он отдал жизнь за это, то имеет ли значение, что он надел не те погоны или не запустил воздушный шар?