Циклоп, который полюбил не ту

Вторая параллель ещё интереснее — и её подбрасывает сам текст романа. В одном из эпизодов брат архидьякона, гуляка Жеан Фролло, в шутку называет Квазимодо «этим Полифемом». Это не случайная колкость.

Полифем — тот самый одноглазый циклоп из «Одиссеи», великан-пастух. Но у него есть менее известная история любви: он был безнадёжно влюблён в морскую нимфу Галатею — прекрасную, лёгкую, недосягаемую. Галатея, разумеется, предпочла ему смертного красавца.

А теперь вспомните сюжет романа. Уродливый звонарь по уши влюблён в Эсмеральду. А она, разумеется, теряет голову не от него, а от смазливого капитана Феба — блестящего, самовлюблённого и, честно говоря, довольно пустого. Красота выбирает красоту, а не искренность и не глубину чувства — этот горький закон один в один повторяет историю циклопа и нимфы, случившуюся на две тысячи лет раньше.

Почему это трогает и сегодня

Самое красивое здесь то, что Гюго не переписывает мифы буквально — он использует их как скрытый шифр, который срабатывает где-то на уровне узнавания, даже если читатель никогда не слышал имени «Полифем». Мы все интуитивно чувствуем: история про то, как внешность отвергают, а поверхностный блеск выбирают, — древняя, как мир. Потому что она действительно древняя. Гюго просто вплёл в неё готические своды, цыганку с бубном и колокольню — а внутренний механизм остался тем же, что и во времена Гомера.

Так что в следующий раз, читая про горбуна с колокольни, вспомните: где-то за его спиной стоит хромой бог с молотом в руках — и обиженный циклоп, смотрящий вслед уходящей нимфе.