«В каждом он предполагает присутствие достоинства и доброй воли, каждому идёт навстречу с верой в него <…> При этом он нисколько не заблуждается относительно чужих недостатков, или душевной скудности, или непорядочности. Напротив, он оценивает их со спокойной объективностью и абсолютно реалистически. Поэтому при общении с ним человек вдруг оказывается в атмосфере неподдельной, раскрепощающей свободы».
Вот вам и «боевое НЛП»; то есть Мышкин выводит людей на свет, он — катализатор, при коммуникации с которым другой становится самим собой (арлекины сбрасывают маски). Ну а про то, как он легализовал финансы из-за границы с помощью огромного наследства от «забытого» «московского» «купца», и говорить нечего. Только одна незадача: Мышкина «срубил» хмельной Рогожин — —
Тут вернёмся к спин-оффу сериала «Американцы». Рязрядка международной напряжённости произошла. Англичанин в Нью-Йорке воспринимается местными как русский Ванька а-ля Есенин, — те считают, что с ним можно расслабиться, ведь русские, по Честертону, лишены здравого смысла… Его легенду поддерживает знаменитый поэт из Петрополиса, обольстивший к тому времени местную Исиду. Успех следует за успехом — танцор врывается на новые сцены, step by step; и вот уже режиссёр из Богемии знакомит героя с голливудской звездой, светящей дальше некуда, — так, что танцору только и остаётся, как шире закрыть глаза, чтобы ничего не пропустить.
К «тётушкиным морячкам», изгнанным и сбежавшим, приезжают старые знакомые — «дядюшкины континенталы», выездные соотечественники, которым в центре разрешают и жён в Париже, и мерседесы в Москве. Знаменитый поэт и танцор могут себе позволить «отшить» привечаемого Кеннеди автора поэмы о Новом Египте; в то же время они снисходительно относятся к московскому барду, актёру с Таганки — его они даже признают поэтом! Тут сказывается и добрый отзыв со стороны богемского режиссёра, имеющего общие корни с бардом, и чары французской супруги последнего.
Вот только у барда остаётся осадочек. Спустя пару лет после громкого «квартирника» в Нью-Йорке, в момент, когда танцор получает свои первые номинации на «Оскар» и «Золотой глобус», когда он выходит, как говорится, в прайм, оставляя позади старшего кузена-театрала Энтони, поэт с гитарой хрипит в микрофон:
«Гранд-опера лишилась гранда —
В князья он вышел, должно быть, в Мышкины.
Дойдут, докатят до Ленинграда
Колёса Мишкины и ноги Мишкины».
Не срубил, а срезал. К русскому танцору присмотрелись и увидели «брата Колю» из «Ордена водяных крыс» — — Разрядка закончится, бард погибнет, элиты перемигнутся, танцор не станет мировой звездой, но останется в своей нише — он даже снимется в роли самого себя в фильме с названием из библиографии Достоевского, и там его по сюжету будет опекать английская тётушка, и будет даже танец под песню барда — так сгладятся углы — — —