Вроде не рассказывал вам, как меня пришельцы похитили. Собственно, вот и рассказал, а теперь подробности, невыдуманные и мерзкие при возможности.

Случилось это одним сияющим июльским днём, когда я пошёл за хлебом. Иду, любуюсь сугробами тополиного пуха и незаметно для себя оказался в чистом поле. Жужжит пчела, колосится рожь, растут грибы. Вот! Вот откуда хлеб берётся, а уж потом на поезде и на машине.

И тут замечаю я в небе чёрную точку. Может, сапсан, может, бекас, кто ж его разберёт, я не орнитолог. Точка растёт и скоро превратилась в огромную тарелку типа той, в которой пасту подают. «Шляпа», вот как она называется.

Чу! Ударил оттуда луч, и вместе с авоськой оказался я на корабле. А там внутри, ну чисто в фойе офиса какого: холодно, стерильно, стойка какая-то. Не хватает аквариума с конфетками. Последнее опечалило. Вдруг от тех конфет я бы умней стал или научился на тромбоне дудеть.

Выходят пришельцы. На нас похожие очень, только кожа у всех гладкая, как-будто из салона не вылезают и начинают утро с макияжа. Все в комбинезонах. Зелёных, синих, розовых. Видать, по местам работы и цвет определён. Подходят, руки протягивают. Жму. Рукопожатие крепкое.

Вот, говорят, Ежевичкин, выбрали мы вас за то, что вы людям несёте правду уже столько лет, особенно когда они этого не хотят. И мы хотим вам предложить экскурсию по кораблю и всё, чего пожелаете.
Отлично, говорю, хочу зубы здоровые. Раз вы тарелку придумали, то и с этим проблем быть не должно. Пришельцы замялись, и один улыбнулся щербато. Говорит, что технологии есть, но дорого. Потому они в Саратов летают, когда прижмёт. «В Самару», — поправил я их. Нет, всё-таки в Саратов. К нам они прилетают шишки сосновые собирать. Уж зачем, уточнять я не стал.

Ну ладно, пошли по кораблю гулять. Показали мне лабораторию, комнату отдыха, камбуз. И потом так невзначай один говорит: «А может, генетический код сдадите?» — и засмеялся так неприятно. Что ж, говорю, зондировать будете? Нет, отвечают, но портки всё равно снимай, сейчас мы медсестру пригласим.

Портки я снимать не стал. Буду я ещё неизвестно кому свой генетический код отдавать. Я землянин, гордый наследник Гипербореи и Гипертонии. А то вдруг там под личинами ящерики какие. Стыда перед человечеством не оберёшься.

Пришельцы посмущались ещё немного, и полетели мы обратно. Но молча, напряжённо как-то. А когда мы опять в поле оказались, направили луч, и оказался я под огромной яблоней. Антоновкой, судя по всему.

Яблоко я срывать не стал, а пошёл дальше за хлебом. Помню, купил отличный «К обеду». Вот только с тех пор тоска и маета нападает, когда пасту вижу или шишку. Никого контакты третьей степени до добра не доводят, потому я макароны в сосновом лесу с тех пор не ем.