В 1979 году археологи родного моего УГУ работали на картошке и по привычке увлеклись. По себе знаю — когда в руке лопата, хочется рыть прямоугольные шурфы, разбивать квадраты и задумчиво смотреть в нивелир на длинную линейку.

Так вышло и в тот раз — вместо сбора корнеплодов археологи разбили импровизированный раскоп на четыре квадрата и углубились в процесс. И где-то на шестом штыке лопата ударилась о что-то металлическое. Стало не до картошки совсем.

Через пару дней обнажилось два ящика, обитых жестью. Причём на каждой стороне была изящная вензелястая монограмма. Вызвали подмогу со сбора свёклы, спешно зарисовали раскоп, завели дневник.

Наступил момент, когда открыли первый ящик размером с «Москвич-412» (ижевский). А это оказался гроб. На санях в отличной сохранности лежал забальзамированный человек во фраке и сапогах, укутанный в доху. На груди у него лежал огромный мешок со сковородками, ножами, пилой, небольшим топором и прочим походным скарбом. Мешки с подобным содержимым были привязаны и к саням.

Второй ящик, размером с «Запорожец» (горбатый), был плотно набит моржовым клыком (и не только), мелкими монетами, гребнями, лентами, медными украшениями и всем-таким. Один археолог из латентных диссидентов сделал предположение, что ещё недавно обеспеченные улюлюйцы исповедовали примитивную веру в загробный мир, в который надо было всем что-то дарить и обеспечивать собственный быт. Удивительно, но он оказался прав и не прав.

Очень быстро выяснилось, что вензеля принадлежали не абы кому, а выдающемуся учёному Свириду Проскурину, который потратил всю жизнь на изучение верований и обрядов народов Улюлюйского края. Но в 1879 году он исчез. И тогда посчитали, что скорей всего он сгинул в одном из могучих притоков Улюлюйки.

Приехали остальные археологи, но уже не за картошкой. Прямо в поле разбили палатки и стали рядить и гадать, как же так вышло и что тут произошло. Даже отправили машину за одним учёным, который давно вышел на пенсию, а до этого защитившему на трудах Свирида Проскурина кандидатскую и докторскую.

Тот зашёл в самую большую палатку, где были разложены находки, и закурил. Походил ещё и выдал самую логичную версию: все предметы относились к культам народов Улюлюйска. И это явно не коллекция, а именно загробные вещи. Видимо, Свирид Проскурин настолько проникся богатством культуры края, что решил похоронить себя по всем обычаям сразу. Может, в знак уважения, а может, по душевной болезни, этого уже не узнать.

Археологи запаковали всё добро обратно и хотели уже ехать писать отчёт, как пришёл председатель колхоза и погнал ватагу на свёклу и картошку на чистейшем фольклорном. Пришлось подчиниться, тем более, что председатель обещал каждому по два мешка картошки.

Удивительных вам открытий и прозрений, улюлюйцы.