Губернатор Ольгиевский славился двумя вещами: любовью к кухне и зурбаганцам. Оба фактора его и сгубили.

Ольгиевский был настоящим патриотом Улюлюйска и всячески боролся с иностранным влиянием. Он даже хотел сменить фамилию на Ольгин, но не успел. Зато успел запретить иностранную литературу даже в переводе, музыку, разумеется, живопись. Можно было бы сказать, что это дало толчок улюлюйской культуре, но времени проследить этого не хватило.

Особенно трепетно Ольгиевский относился к кухне и первым делом выпустил директиву питаться только улюлюйскими народными блюдами, благо кухня наша богата и обильна.

Но в один момент Губернатору захотелось разнообразия, и он на целый месяц уехал к зурбаганцам. Потом ещё на один и на второй, третий. В итоге прожил среди них год, пока в Улюлюйск спокойно поступала всякая иностранщица и борщ ели с крутонами.

Особо умные даже прозвали Ольгиевского Комодом и хитро прищуривали глаза. Но те, кто не был в курсе ромейской истории, считали, что прозвище строится на габаритной фигуре Губернатора, которая и правда напоминала чипэндейловский предмет мебели.

Тем временем Ольгиевский решил испробовать народное зурбаганское блюдо — отбитое под седлом мясо. Когда он влез на лошадь, та, против своей природы, крякнула, что зурбаганцы сочли плохим знаком. А впереди ведь десять вёрст по степи.

Лошадь выдержала шесть, упала и стала со всей силы отдыхать. Зурбаганцы из сопровождения решили тут же бивак и разбить, здраво рассудив, что Ольгиевский своим телом отбил мясо как следует.

Но в кулинарии важна не только масса, но и амплитуда. Так что Ольгиевский оторвал кусок мяса зубами, поперхнулся и помер от сердечного приступа. По согласованию с центром, везти его в Улюлюйск не стали и похоронили по зурбаганскому обычаю. Даже курган насыпали в кои-то веки и прозвали его Обжороиевским. Но слово было сложное, так что скоро курган стал безымянным.