В 1993 году на Чапельной мануфактуре в Отдельном краснозвёздном цеху случилась аномалия, которую выявили бухгалтеры. За два прошедших месяца выработка не уменьшалась, а счета за потребление электричества снизились.

Вариант, что цех подключался через какую-то особую линию, исключался — такие вещи без ведома начальства не смогла бы сделать даже самая горячая голова. Но ведь не может же такого быть! Что-то не так! Не приносят же трудяги электричество в банках, будто обед-тормозок?

Обратились в ведомство капитан-урядника, и тот прислал практиканта под видом ученика шлифовальщика. Тому выдали робу, СИЗы, провели инструктаж по ТБ и отправили знакомиться с коллективом. Работяги долго рассматривали щуплого студента и назначили ему для начала готовить ветошь, потому что без неё никакая шлифовка не будет отличаться зеркальностью и привлекательным для заокеанских партнёров видом.

Так что первую неделю практикант разбирал тряпки в подсобке, сортировал их и бесконечно поражался улюлюйской моде, точнее любви к диким принтам на ткани. В цех его пока не пускали.

Потом практиканта начали учить науке шлифования, использованию пасты ГОИ и других самодельных составов. И тут студент краем глаза стал замечать, что почти все лампочки в цеху выключены. Но никому это не мешает. А иногда из углов вообще раздаются вспышки и одобрительное уханье. Надо было действовать.

Практикант прикинулся ветошью — залез в груду тряпок и стал оттуда наблюдать. В цеху оказалось подозрительно много зурбаганцев, причём многие из них не работали, а только приходили к старшему мастеру Никитичу и о чём-то недолго говорили. Потом они уходили в подсобки или инструменталки.

Тут к груде подошёл сам Никитич, просунул руку в груду тряпок и за ухо вытащил практиканта.

Потом в деле напишут, что Никитич угрожал практиканту расправой, за что был уволен и потом посажен по причине продажи секретов тем самым заокеанским партнёрам. А сам практикант не выдержал тягот оперативной службы и позорно бежал из Улюлюйска в неизвестном направлении.

Однако настоящее дело засекретили, и гриф сняли буквально вчера. Никитич оказался не просто старшим мастером шлифовального цеха, а старшим мастером буддийской школы Гауча. И когда ему надоело скрываться, он начал своих работников обучать премудростям Просветления. После этого лампочки им уже были до лампочки. Зурбаганцы были настоящие, но на мануфактуре никогда не работали, а просто через дыру в заборе проникали за знанием. Некоторые из них тут же достигали остановки колеса Сансары, откуда и вспышки.

Никитич это всё практиканту за чашкой чая с маслом и солью. Никитич не просил его пожалеть или промолчать, он был готов к любому решению капитан-урядника. Но практикант предложил Никитичу сбежать к зурбаганцам и стать среди них бродячими проповедниками. У него, практиканта, есть для этого свои каналы. Никитич неожиданно быстро согласился, и уже через пару ночей они тайком на дельтапланах полетели в сторону степей и юрт.

Практикант изложил все подробности дела и отправил Начальству письмом. Видел ли кто их после этого? Неизвестно. Но уже через полгода зурбаганцы начали носить жилеты и куртки с полосками металла поразительного качества шлифовки.

Светлых вам выходных, улюлюйцы.