Вторым священным животным после гуся улюлюйцы всегда считали кота.

Есть даже апокрифы, в которых рассказывают, что когда Первый Губерантор вышел из Мирового океана и сел на камень обсохнуть, справа от него встал Густь, а слева Кот. Гусь обудывал крыльями, а Кот ластился. Отчего Губерантор и понял, что Улюлюйск будет строго управляемым хаосом демокартии, а не какой-то непредсказуемой тиранией.

И то верно: кот спасает от мышей и вообще создаёт красоту. Собака брешет, хомяк или морская свинка просто ничего не делают, канарейка маленькая.

В нашем крае вывели только одну породу — Улюлюйскую потешную, и то потому что статус селекционера был высок. В остальном любили простых беспородных. А причина проста: породистый кот может посчитать себя Началсьтвом, но оно может быть только одно. Не то чтобы за этим строго следили, но могли и осудить молчаливым презрением.

Однако заразха коньсюмеризма и желания выделиться свойственная человеку, даже некоторым улюлюйцам. Из других стран стали привозить породистых котят. Но как защитить свою инвестицию в кошака? Так появились «адвокоты».

Адвокотами становились особо ушлые и наделенные некоторым художественным талантом граждане, которые рисовали породистым иноземцам улюлюйскую беспородную гениалогию. Рисовали в прямом смысле: ловили на улицах похожих котов и кошек, делали быструю зарисовку и потом спокойно восстанавливали древо. Некоторые адвокоты умудрялись довести происхождение до 20 колена, благо кошки быстро родятся.

Все знали, что рисунки адвокотых липовые. Но, во-первых, такие древа становились украшением интерьера, а во-вторых, про поддельные драгоценности на выбеленных шеях тоже молчали.

Звезду адвокотов закатила под диван фотография. Теперь мастера ретуши могли собрать нескольких котов на одной карточке и казалось, что на диване сидит вся семья, вершиной которой станвилось какое-нибудь белое облако. А потом в Улюлюйск пришла генетика и пояснила, что наследственность творит чудеса и Дарвин вон вообще чего говорил о полезных признаках.

Так породистые коты и кошки оказались под защитой науки. И апокриф про Кота перед Первым Губернатором уже не казался таким крамольным.