Да хватит уже тратить время на все эти каналы пиарщиков для пиарщиков, где правит бал «голландский штурвал», - не сдержался утром Матвей Соломоныч, легендарный чиф-стратег агентства суверенных коммуникаций Роспиар. - Хочешь реально копнуть в смыслы, освоить глубокую работу с пиар-инструментарием, где первейший - это язык, начни читать мастодонтов. Ну вот хотя бы Дубовицкого.

- Кто это ваще? Что блин за Дубовицкий, о котором в пиар-индустрии никто никогда не слыхал?! - спросила рассерженно Соня Драпук, восходящая звезда агентства (и между прочим, один из самых пытливых умов в его команде).

- Мдя. Молодёжь, однако. Поколение гугла. Ну хоть бы загуглила что ли? Под псевдонимом «Натан Дубовицкий» скрывается литературное альтер эго Владислава Юрича Суркова, одного из архитекторов той политической системы, что досталась в наследство нынешним «молодым технократам». Не хочу программировать тебя на преждевременные выводы. Бывший пиарщик Ходорковского заслуживает того, чтобы ты прочла его сама и сама же отрефлексировала его майндсет. Начни вот с «Ультранормальности». А пока вот тебе кусочек для затравки. О том, почему я считаю слово эффективным и даже опасным оружием в руках мастера. И почему не стоит к нему легкомысленно относиться, детка.

«У аборигенов Австралии нет такого понятия как «дерево». С деревьями они сталкиваются каждый день, но дерево как явление для них отсутствует, потому что у них нет подходящего слова, обозначающего дерево. Если спросить аборигена о том, сколько деревьев растет на холме, он приглядится и скажет: «Там растет три кауры, один эвкалипт и две секвойи». Но вместе они не составляют единства. Когда же начинаешь говорить, что каура, эвкалипты и секвойи – это все деревья, он вас не поймет. Для него смешивать разные породы деревьев в одном понятии «дерево» это все равно, что найти общее слово, которое для нас обозначало бы здание и реку. Существуют языки, которые используют разные числительные для предметов разной формы, есть языки, в которых нет глаголов или таких понятий как «мать» и «отец», существуют языки, в которых нет большинства известных нам цветов, а у белого или черного цвета могут быть десятки оттенков. Это было бы простым занимательным фактом с точки зрения эрудиции, если бы не то обстоятельство, что человек на самом деле мыслит словами, а не идеями. Для него существует то, что названо, и отсутствует то, что не имеет названия.

Вы знаете, что это за предмет, потому что у него есть название. И вы знаете все предметы, которые вас окружают в течение дня, потому что человек раздал им всем соответствующие названия. Но названия даются на разных языках, в одних что-то есть, в других что-то отсутствует. Если у русскоговорящего человека болит рука, он говорит, что это болит МЫШЦА или КОСТЬ, и что проблема в них, что надо принять ТАБЛЕТКУ. Но когда болит рука у китайца, он говорит, что все дело в том, что поток энергии ЦИ изменил свое течение, и что надо применять искусство ЧЖЕНЬ-ЦЗЮ, основанное на нумерологии, мифологии, астрологии и зодиакальной системы ГАНЬЧЖИ. И чаще всего именно оно лечит болезнь, а не пачка «Пенталгина». Таким образом, люди, говорящие на других языках, находящиеся в других знаковых системах, кажутся нам дикарями, верящими в разную чушь, а мы кажемся дикарями им.

В разных языках предусмотрены разные понятия, и они не всегда соотносятся друг с другом. Умело манипулируя понятиями, можно напрямую заставить человека видеть то, что он до сих пор не замечал, и скрывать от него то, что вы хотите скрыть. Это не обман, не НЛП и не гипноз. Стоит ли удивляться, что полтора века назад правительство Японии отправляло населявшим леса мифическим демонами-тэнгу официальное прошение освободить провинции, через которые проезжал правитель? То, что существует в языке, существует и в реальности, а никак не наоборот!