"Любовь, завернутая в целлофан"

Ранним утром Соне Драпук, восходящей звезде агентства «Роспиар», пришла странная валентинка. Неужели Орандир, засранец, опять в политику ударился? - подумала она про своего парня. Оказалось, это Мотя, её ментор и чиф-стратег «Роспиара», развлекается. Завязался привычный диалог.

- Ментор, я конечно прочла мета-сарказм в вашем послании, но разве не поддерживает оно при этом нарратив «праздника», нацеленного на опустошение карманов?

- Нет, потому что за этот пустой символ я не отдал ни копейки. Советский кинокритик (и друг Лакана) Кожев метко ухватил, что буржуазное общество задаёт свои нарративы любви как «структуры признания». Что это значит? Если тебя «не любят» по предписанным правилам, значит, ваша любовь дефектна. День Валентина сегодня, как сказал бы Дебор, это эмблема современного спектакля, триумф абстрактной любви, существующей лишь в своей отчуждённой форме. Что в нем главное? Правильно: все подарки превращены в упорядоченные элементы экономической системы, в которой выражение любви подчинено товарной необходимости. Необходимо шоппиться, посещать рестораны, превращать любой жест любви в эквивалент бабок — иначе чувство как будто бы теряет реальность.

- Можно плиз попроще, для зуммеров?

- Начнем с истории. Был ли некий Валентин, которого казнили при римлянах, действительно ли он занимался подпольными свадьбами? Ватикан сомневается: в 1969 году его вообще исключили из календаря — решили, что источников маловато. Но пока церковь искала концы, тему подхватили ушлые дельцы. Средневековые поэты, вроде Чосера, положили начало тождеству святого Валентина и романтики, но настоящий взлёт начался в XIX веке, когда самые умные просекли: любовь — тоже продукт. И вот за ними пришли пиарщики второй половины XX века и стали масштабировать праздник глобально, подтянув телевидение, Голливуд, глянец. Фильмы, музыка, реклама, наружка, диджитал — кожа, в которую облачился День всех влюблённых. Вспомни Каннских львов, например. Дюрекс организует петицию, чтобы знак презерватива внесли в типовые эмоджи. Когда? На День Святого Валентина!

Так вот, пиарщики превратили любовь в символический товар. Секс сегодня — это валюта. Первичная, животная, встроенная в основу пирамиды продаж. Чем его больше в рекламе, тем больше продаётся парфюма, машин, одежды, фильмов, жрачки. Тебе не продают товар — тебе продают обещание удовольствия. Вот и День святого Валентина — это симулякр любви. Это не любовь сама по себе, а её кукольная, коммерческая версия, где важнее цветы и шоколадки, чем чувства.

- Получается, что наш праздник тупо стал ритуалом массового потребления? Раз «матрица» требует непрерывных поводов для шоппинга, любовь оказывается идеальной средой: её невозможно измерить, но можно бесконечно символизировать в товарах. Конфеты, цветы, ювелирка - становятся инструментами принуждения к потреблению?

- Верно! Экономика не толерантна к непотребляющей любви — одна лишь искренность не оставляет следа в механизмах товарного мира. Духовное вовлекается в самовоспроизводство капитала: романтические обещания продаются в виде помолвочных колец, поцелуи рекламируются шоколадом, а эмоциональная связь должна быть подтверждена покупкой подарка.

- Как же избавиться от этих оков?

- Лишить символы власти над нами. Как в финале *Матрицы*, когда Нео после пробуждения осознаёт, что сама война с машинами — тоже часть сценария. Мы должны отказаться от идеи, что можно «просто разрушить» симулякр Дня святого Валентина. Нет. Но можно подняться на мета-уровень, перестать относиться к нему серьёзно, делая вид, что эти знаки обладают каким-либо отношением к реальной любви. Настоящая любовь всегда странна, нарушает привычный порядок вещей, ведь любить — это не следовать бережно выстроенному сценарию, но решительно отдаваться хаосу и подлинным чувствам. А что может быть лучше для хаоса, чем спонтанность?